Чтение онлайн

А я угодил в что-то вроде вневедомственного подразделения, где главным оказался Младший и подчинялись мы исключительно ему, а он только Старшему. В отряде было пять разумных, с которыми я познакомился на первом же привале. Первым представился Молчун, кстати, имена здесь были не в ходу, и каждый имел кличку, обусловлено это было тем, что многих среди наемников разыскивали здешние гос службы. Молчун оказался представителем северных варваров, обладал физиономией схожей с кирпичом, ростом под два двадцать, руками, больше похожими на трубы, и непомерным животом, который можно смело использовать вместо тарана. Вопреки ожиданиям Молчун был на редкость добродушным малым, часто улыбался и говорил исключительно в моменты когда на какой-нибудь горе свистел очередной, не совсем нормальный, рак. Отвечал этот "малый" за стряпню, но об этом позже. Сражался варвар огромной палицей, и орудовал он ею столь быстро, что в жару его можно было использовать вместо вентилятора.

Вторым представился Щуплый, как можно догадаться - не очень высокий, худощавый проныра, способный метнуть за раз восемь кинжалов, по четыре с каждой руки, и в этом искусстве с ним не поспорил бы даже Добряк. В принципе Щуплый был веселым малым, эдаким балагуром затейником, без него не проходила ни одна пьянка, поход по бабам или очередная армейская шутка, заканчивающаяся чьими-то выбитыми зубами или сломанной челюстью.

Самой колоритной личностью оказался Ушастик. Вечно тормозящий эльф. Стрелял он отменно, но вот скорость его мысли иногда поражала, мне казалось что он нарочно придуривается и строит из себя туповатого малого. Правда, стоило ему выпить, а пьянел он буквально с одного глотка даже самого слабого вина, то ушастого тянуло пофилософствовать, и вот тут его маска спадала. Такими загибами не выражаются даже преподаватели в университетах. Первые два раза мне было интересно его слушать, потом скучно, сейчас же, когда эльф прикладывается к бурдюку, я вместе со всеми натужно вздыхаю, пытаясь отвлечься от бесконечного трепа.

Спасение я нашел в занятиях с Колдуньей. Как в целом симпатичная женщина оказалась в обществе часто немытых, грубых и пошлых вояк? Во первых она весьма неслабый малефик, а во вторых я бы не советовал к ней прикасаться. Я не силен в психологии, но по недомолвкам и неловким ситуациям понятно, что когда-то магиню постигла та же учесть что и сестру Ройса. Вот только девушка не сломалась, а что стало с её обидчиками, об это даже думать вредно. Как-то раз девушка, или все же женщина, продемонстрировала мне свое умение. Здоровой дуб за пару минут превратился в трухлявую развалину, а еще через час был развеян по ветру мелкой крошкой. И обучать она меня взялась только благодаря стряпне варвара.

Он у нас был кем-то вроде штатного повара, но после трех подгорелых каш, одного загубленного супа и нескольких неудавшихся шашлыков, я сам взялся за это нелегкое дело. Пять лет жизни в лесу и несколько затрещин от Добряка научили меня всем премудростям обращения с пищей. Отправив Пило, он же Младший, имена были раскрыты через сезон, когда мне стали доверять, в деревню за приправам и корешками, я решительно отобрал котелок и поварешку из рук Тиста-Молчуна. В итоге, через пол часа, мы наслаждались прекрасной мясной кашей, а о лагерю распространялся прекрасный аромат. Сбежавшиеся на запах наемники, получили по мордасам и были вынуждены отступить. От радости Нейла-Колдунья заявила что готова всю жизнь есть исключительно пищу приготовленную Занудой, то есть мной. Отряд поддержал и выдвинул меня на почетную должность повара. Но я был бы не я, если бы чего-нибудь с этого не поимел. Согласившись на роль кашевара, я выдвинул ультиматум, по которому магиня должна была взяться за мое обучение. Она некоторое время отпиралась, мол ,сложно это, опасно и вообще - шуруй в Академию, но я был непреклонен и в конце концов она сдалась. И вот уже два сезона, по часу в день я провожу в её палатке, учась обращаться к дару. О, это оказалось совсем непросто, скотина, под названием дар, махала передо мной хвостом, но в руки не давалась. И каждый раз, во время медитаций, я натыкался на плотную стену и пробиться мне пока не удавалось.

Вот, пожалуй и все что с нами произошло за три сезона. Иногда Старший отправлял отряд на разведку, но возвращались мы ни с чем. Нимийцы так же стояли лагерем на своей территории, за десяток километров южнее Броса и носа не казали. Чего они ждали неясно, как, впрочем, непонятно чего ждали наши. Армии все подтягивали и подтягивали, крепость уже окружили добрых сто двадцать тысяч солдат, из которых примерно двадцать были наемниками. Ах да, отдельным лагерем, стояли пятьдесят боевых магов. Однажды я обратился к Нейле с вопросом, почему она не отправиться служить вместе с остальными волшебниками, но она только улыбнулась и рассказала мне великую тайну. Оказалось что прозвище Колдунья она получила не просто так, а за дальнее родство с шестым, проклятым Родом. Когда же я, удивившись, поинтересовался как все это связанно. То Руст-Щуплый, так же удивившись, спросил не пугали ли меня в детстве страшными историями про темных Колдунов? Пришлось ответить что пугать было некому. Тогда магиня и поведала историю о том, что в давние времена Колдунами называли себя все Шестые, и вкладывали в это слово какой-то свой, особый смысл. Покрутив пальцем у виска, я тогда отправился на свою полянку и не придал особого значения подобным предубеждениям, а зря.

Декады три назад мы возвращались с очередного похода по окрестным деревенькам, по пути лошадь Нейлы сломала ногу, и животинку пришлось прибить. По странному стечению обстоятельств магиня забралась на моего скакуна, и чтобы не свалиться была вынуждена обвить меня руками, а я молился всем богам, чтобы она не сорвалась, так как слышал скрежет зубов, а чувство опасности не переставало давить на голову ледяным обручем. И надо ж было судьбе так посмеяться - прямо на нас выехал десяток легионеров в сопровождении двух магов, и последние знали о нашей леди. Понятное дело посыпались насмешки и обзывательства, мы были вынуждены молча сносить все эти оскорбления, поднять руку на государевых людей, это значит подставить всех кто приписан к "Пробитому золотому". Все испортил какой-то солдатик, слухи разносятся быстрее ветра и многие наверное почти все, кто стоял в окрестностях, знали что я часто бываю в палатке у Нейлы. Вот и служивый в запале выкрикнул что-то вроде "приписная шлюха". Колдунья сорвалась, меньше чем за мгновение двух магов постигла участь дуба, а легионеров пришлось резать нам. Тогда я впервые чуть не обломал зубы, благо Молчун оказался рядом и припечатал латника своей палочкой. Пило долго меня распекал, а я только стоял и смотрел на свою грудь, которую чуть не пронзил вражеский клинок. Не привык я сражаться с противником, тело которого покрыто железом. Пришлось повиниться, и взять пару уроков у Младшего, благо тот не отказал. Тела мы схоронили, Нейла подчистила какие-то там "остаточные фоны", и в лагерь мы вернулись смурные и недружелюбные, что и проверили на собственной шкуре несколько особо наглых наемников, рискнувших спереть у нас крупу. На следующее утро нас вызвал Старший и отправил в трехдневный дозор, цель задания была проста - найти следы вражеских диверсантов укокошивших нескольких магов и солдат. Понятное дело что эти три дня мы провели с пользой - вдоволь накупались, позагорали да вообще, отдохнули душой и телом. Угрызения совести меня не мучили, а если бы я знал будущее, то, скорее всего, уже больше никогда бы не вспоминал это слово. Не знаю как на Земле, там я был замкнут в своем, бережно созданном мирке, но на Ангадоре обращение к морали, совести или прочим атрибутам цивилизованного человека, означает скорое пьянство, смерть или сумасшествие...

Солнце все так же нещадно палило, и лагере царил настоящий ад. Все что-то делали, куда-то бежали, звучала брань, гремели приказы. То тут, то там мелькали белые купола шатров. Ржали лошади и по ушам долбил лязг метала. Проходя через лабиринт лагерей, я то и дело слышал обрывки чужих разговоров.

– Когда же мы ударим по Нимийцам?

– А сиськи у ней во-о-от такие, а жопа...

– Вот ты ж, опять подгорела.

– Где мой сапог? Сапог куда подевали?! Демоны, одно ворье!

– Кидай кости, ставлю пять медяков!

– Да держи ты её! Держи, отродье скилса! Ты что лошади испугался?

– Лэр сержант приказ выполнен.

– Да? А почему дуга скрипит?

– Не имею знать лэр сержант!

– Ах не имею знать? Н-на!

Бедняге не повезло, десятник, или по другому сержант, как обычно не снял бронь с руки, в итоге дух, пролетев с полметра, обильно оросив кровью, стоявший напротив шатер, кажись, парнишке совсем не фартит, за такое ему влетит еще больше, да и палатку чужую придется выстирать, снося все смешки и ругательства. Оставив за спиной суетный гул, я миновал маленькою рощицу и оказался на нашей вырубке, которую мы делили со штабом. Старший, чтоб его подняло и гепнуло, после того как мы в поте лица срубили деревья и обустроили лагерь, привел сюда своих генералов, четыре штуки и полковников, восемь штук. Со словами " вырубка большая, все поместимся", он нас потеснил и раскинул свой, огроменный шатер. Рядышком обустроились старшие офицеры. Так что теперь на вырубке стояла дюжина здоровенных палаток, и пятерка поменьше. Никто на это внимания не обращал, нашу команду вообще держали за особое подразделение, поэтому я и говорю что мне неслабо повезло оказаться в группе Пило.

Добравшись до своего "угла", я скинул пропахшую потом одежду, и стал шуровать в палатке, ища сменную.

– Долго будешь голой задницей сверкать?
– спросили рядом.

– Не нравится?

– Неа. Она у тебя тощая какая-то.

Обернувшись, я увидел улыбающуюся Нейлу. Когда она не колдует то выглядеть просто сногсшибательно, рубашка с глубоким вырезом и обтягивающие штаны подчеркивают все изгибы тела, и образ не портят даже коротко стриженые волосы. Не спеша одеваясь, я отметил на себе пристальный взгляд магини, вот только грезить о чем либо мне было не суждено. Осматривала она меня исключительно с "научной" точки зрения, совсем недавно мне на плече выбили татуировку отряда. И теперь я обладал черным золотым, в центре которого красовалась ухмыляющаяся рожица, и если первое было отличительным знаком армии, то второе это уже выдумка Младшего. Эти метки делали для того что бы когда после битвы останутся трупы, было проще определить кто есть кто. Так что магиня сейчас осматривала меня, ища признаки воспаления или еще каких ненужных, но возможных последствий.

– Ну, извиняй, - развел я руками, отчего портки полетели вниз, как-то я похудел на казенных харчах, напялив штаны и подпоясавшись, продолжил.
– Иди, вон, к Молчуну, он-то уж точно всем твоим запросам отвечает.

Появившийся рядом варвар отвесил мне подзатыльник, в голове как колокол прозвенел, дождавшись пока земля и небо придут в равновесие, я возмутился.

– За что?

Но Молчун был как всегда немногословен, продемонстрировав свой кулак, больше похожий на отколовшуюся скальную глыбу, он отправился в сторону шатра Старшего.

– Видимо он не согласен, - сказала Колдунья.

Иногда говорят что мужчины в этих вопросах непроницательны, боги, как же все ошибаются, в большинстве своем непроницательны женщины, особенно такие как Нейла.

– Пойдем уже, - магиня помогла мне подняться, и мы потопали за северянином.
– Только тебя и дожидаемся.

– Это ты меня так засмущать хочешь?

– Ну да, а то тебя смутишь.

Вот так беззаботно пререкаясь и перебрасываясь колкостями мы и оказались в шатре главного. Здесь уже собрались все, в том числе и мой непосредственный начальник, который сейчас получал очередной нагоняй от своего братца. Вроде как они вчера с Щуплым решили пощипать обозников и тиснули у них пару окороков, ни о чем не спрашивая я приготовил знатный ужин, к которому, если мне не изменяет память, присоединились и сами лэры командующие. А вот теперь, обжора, умявший почти три здоровенных порции, распекает нашего благодетеля. Армия, что тут еще можно сказать.