Чтение онлайн

— Но я..

— Будешь много думать, отправим на мозгоклининг.

— Не надо. Я не думаю.

— Молодец. Свободен.

Сахиб ещё раз поглядел на мирно сопящего на кушетке паренька и удалился.

Директору службы подобранное для него тело временного присутствия совсем не понравилось. Как он красноречиво сморщился, когда очнулся и посмотрел в зеркало!

— Вам не нравится? — спросил его дежурный офицер.

— Не нравится? Да это наверное самое худшее из всех временных тел, которыми я когда-то пользовался. Что, не нашлось ничего получше?

— Это лучшее, господин директор. Почти не пользованное.

— Почти. Ну да, ну да. А вот это что? — и директор ткнул пальцем в здоровенный бледно-розовый шрам, протянувшийся от левой подмышки почти до пупка.

— Это наверное след от контакта с местной фауной. Возможно, тигрокот?

— Ну конечно. Тигрокот. Помурлычь ещё. Это явно был удар саблей. И знаешь что? В кишечнике этого временного тела куча спаек. И они болят. Ноют — не сильно, но почти постоянно. Это ещё дождя не было. Даже боюсь представить, чего мне ожидать.

— Если вы хотите, можем подобрать что-то другое и перетраспонировать.

— Нет уж. Единственное моё желание — как можно быстрее разобраться с вашим бардаком и свалить отсюда. Реципиент готов?

— Так точно, господин директор. Ожидает.

— Ну пошли, раз ожидает.

Олел лежал уже не на кушетке, а в капсуле нейросканера, рядом выстроились системы жизнеобеспечения. Больше для страховки. Иногда эти несовершенные постоянные тела выкидывали всякое.

Директор расположился в вирт-кресле и велел запускать.

— Привет, Олел. Как дела? — прямо напротив меня висела огромная пучеглазая рыбина, шевелила плавниками и улыбалась. Или рыбы не могут улыбаться? Да вроде как рыбы и говорить не могут. Но эта вот говорила.

— Привет, рыба. Ты кто такая?

— Я — рыба. У нас, рыб, имён нет. Так что зови меня просто рыба. Ты ведь всё равно не видишь здесь других рыб, правда?

— А как ты, рыба, плаваешь в воздухе? Ведь рыбы живут в воде?

— Это ты, Олел, плаваешь в воде. Поэтому тебе кажется, будто я плаваю в воздухе. А кстати это мысль.

Яркая вспышка, мелькание разноцветных пятен, свист в ушах, запах — резкий и непонятный.

Я парю среди облаков. Тут довольно прохладно. Прямо передо мной висит странная птица — с двумя головами, причём одна голова — птицы, а вторая — змеи. Голова змеи старательно пытается выглядеть головой птицы.

— Ну как, Олел, тебе моё новое обличье?

— Ты — орёл, которого душит змея?

— Ну что ты. Я просто орёл. Какая змея? Тут нет никакой змеи!

— Ну как же нет. Разве орлы покрыты чешуёй?

— Ах, ты об этом. Конечно. Бывают такие чешуйчатые орлы. Что тут странного?

— А почему же тогда ты не весь покрыт чешуёй? Зачем тебе перья?

— Так это, малыш, новый вид орла. Перье-чешуйчатый

— А может быть ты вовсе не орёл с головой змеи, а змея с головой орла?

— Может быть, малыш, может. Между прочим, эта змея проголодалась.

Я вижу, что на самом деле обе головы — змеиные. Ведь птицы не имеют раздвоенного языка? И вроде бы я не видел, чтобы у птиц из клювов торчали клыки. Которыми этот змееорёл щёлкает прямо напротив моего лица. С клыков стекает и пузырится пеной ядовитая слюна. Откуда я знаю, что она ядовитая? Может быть оттого, что облако при соприкосновении с ней мгновенно испаряется?

Мне хочется закричать, но змееорёл бьёт крыльями, и всё опять крутится, мелькает, мельтешит, дрожжит, трясётся.

Тело в нейросканере начинает биться в конвульсиях. Дежурный офицер набирает какую-то комбинацию на панели управления. Гудит зуммер. Тем временем конвульсии затихают.

— У него остановка сердца.

— У кого? — второй дежурный офицер смотрит непонимающе.

— У реципиента, болван, — первый офицер бросается к обмякшему телу и начинает мять его грудную клетку. Мнёт он неправильно, и слышен хруст ломающихся рёбер. В это время начинает биться в судорогах временное тело директора службы. На губах у него появляется розоватая пена, из лёгких вырывается хрип.

— Бросай его, директора клинит.

— С директором ничего не станет, у него во временном теле встроенный дефибрилляционный контур. Плюнь на него, давай, качай уже этого. У меня руки отваливаются.

— А что ж ты, дебил, не приготовил механический массажёр?

Первый дежурный офицер злобно смотрит на второго дежурного офицера, но продолжает качать реципиента.

Через два часа оба дежурных офицера, мокрые от пота и измученные сидят, уставившись на лежащие перед ними два тела. Одно из них не дышит.

— А ты был прав. Временные тела не такие уж и прочные.

— У встроенного дефибрилятора батарея села. Это ж надо.

— А кто её проверял?

— Кто-кто. Мы с тобой. Проверяли. Забыл?

— А ну да, точно. Конечно проверяли. Только мне кажется, что проверки там автоматом пишутся в файл. Тебя это не напрягает?

— Напрягает. Слушай, а если шарахнуть по встроенному дефибрилятору стационарным, как думаешь, файл сотрётся?

— Давай проверим. Ставь напряжение на максимум.

Президент корпорации «Прорыв» Дерек Шторм стоял спиной к говорящему и смотрел на раскинувшийся за окном город. Этот пейзаж его слегка успокаивал. Хотя успокоиться было сложно. Поэтому точнее было бы сказать, что этот пейзаж пытался его успокаивать. Или что Шторм пытался успокоиться смотря на пейзаж. Но успокоиться никак не получалось. Разве что совсем слегка.

— Господин президент, сканирование сорвано, — доклад из отдела специальных операций был краток. Дэрек Штурм не поверил услышанному.

— Вы что, хотите сказать, что вам удалось проникнуть на орбитальную базу?

— Не буду врать, господин президент. Хотя очень заманчиво. Но оно сорвано не нами.

— А кем же, мать вашу?

— В процессе сканирования возникли осложнения. Интерференция сканирующего сигнала оказалась немного не такой, как они ожидали, что вызвало критические реакции как в теле реципиента так и в теле сканирующего.

— А не могли бы вы, любезный, перейти сразу к ответу на вопрос? То что вы мне тут мямлите, я уже знаю и без вас.