Чтение онлайн

Мой ровный голос и мерное почесывание, успокоили животное, но я страстно желал обмануться тем, что лис понял мои слова, что он был готов ринуться со мной в смертный бой. Я вскочил на спину хиза, седло валялось на земле, и поэтому я крепче стиснул ноги. Вайт, взвыл как волк, возжелавший броситься на льва и с места взял дикую скорость. Ветер пощечиной обманутой девушки, ударил в лицо, отбрасывая назад отросший волосы. Сердце билось быстро, дыхание с хрипом вырывалось из глотки, по спине катились реки пота, но мне было все равно. Я выхватил клинки, и расставив их в стороны, пустил в них силу. Мгновение, и Лунные Перья заискрились серебряным светом волшебных молний. Вайт несся на встречу громадному дракону так быстро, что за нами оставался искрящийся, магический след. Повелитель небес, открыл пасть, будто приглашая нас во врата бездны, и выдохнул ревущий, метра два в диаметре, поток пламени. Я всем своим телом почувствовал, как напряглись мышцы Вайта, как он на мгновение припал на могучие задние лапы, как стиснулись его челюсти, хрустя клыками. А мгновением позже мы взмыли в небо. Под нами ревело пламя, над нами сверкали равнодушные звезды, и в пяти метрах от нас первобытной яростью сверкали глаза дракона. Я ослабил хватку и одним движением вскочил на спину Вайта, опираясь о его мощное тело одними ступнями. Огненное горизонтальное торнадо, ослабло и вовсе прекратилось, в этот самый момент, напрягая ноги, я оттолкнулся от хиза. Лис, получив столь мощный толчок, сбитой птицей упал на землю, но не растерялся, а начал по кругу обегать дракона, своим лаем и рычанием привлекая внимание. Я же летел над землей, влекомый инерцией и собственной силой, до дракон оставалось не больше метра. Но я знал что не допрыгну, что сверзнусь чуть ли не с четырех метровой высоты, прямо на твердую землю. Недавний песок, обернувшийся стеклом, мигом сломает мне ноги и закончу смертью бесславной и не один бард не будет помнить имени Тим Ройс. И в этот самый момент, я почувствовал твердую опору под ногами. Вернее, я ощутил, что стоит мне пожелать и она там будет. Сознание вопило о том что это бред, вызванный горячкой боя, но я доверился своей интуиции. Я вновь напряг мышцы ног и сделал толчковое движение. Удивительно, но мне почудилось, будто я оттолкнулся от батута. Я легко спружинил еще выше в воздух, и еще быстрее полетел на встречу твари. И когда оставалось не больше полуметра, мне оставалось лишь замахнуться саблями, окутанными серебряными молниями. И в миг, когда мы столкнулись, я со всей силой и почти звериной яростью, вонзил их в шею дракона. Тело мигом обжог горячий чешуйчатый панцирь. Кожа мигом высохла, от жара идущего от тела твари, а брызнувшая на руки ярко-красная кровь, показалась кипятком. Крылатый зарычал и попытался стряхнуть меня, вероятно приняв за букашку, но я держал. Прижавшись всей массой к живому огню, игнорируя боль, я держал. Молнии шипели и искрились, причиняя боль зверю, он мотал своей громадной башкой так яростно, что окажись мы в лесу, он повалил бы не один десяток деревьев, но я держал. И даже когда Повелитель небес, стал изрыгать из глотки пламя, обращая его к небу, я держал.

Тогда дракон вдруг напрягся, взмахнул своими огромными крыльями, и мы взмыли в воздух. Ветер бил в глаза, жар нестерпимо обжигал тело, кровь шпарила не хуже пролитой банной бадьи. А тварь бесновалась. Она хлопала крыльями и кружилась в воздухе. Порой она с невообразимой скоростью взмывала в небо, и я буквально слышал, как трещат мои пальцы, державшие рукояти сабель, как плачут жилы, натянутые струнами лютни. А мгновением позе, тварь падала вниз, словно коршун завидевший добычу. И тогда воздух битой выбивало из легких, сознание пыталось отправиться к морфею, испугавшись диких перегрузок. Порой дракон начинал крутиться как швейный валик, и тогда звездное небо и стеклянная земля, смешивались передо мной в одно сюрреалистичное пятно, сломанного калейдоскопа. И все же я держал, держал, будто прощенный грешник, схватившийся за нить, спущенную в ад Буддой. Но дракон не растерялся, если так можно сказать про эту тварь. Он вдруг резко взмахнул крыльями и мы стали быстро подниматься к небесам. Мы устремились к звездам и все сложнее мне было дышать. Земля и Нала-Су, превратились лишь в размазанные точки где-то у подножия. И если бы не жар дракона, воздух вокруг вмиг выморозил бы мне легкие, да и меня самого.

Дышать становилось все труднее, а когда-то далекие звезды, приближались все быстрее. Вскоре, мы достигли такой высоты, что поравнялись с луной. И на её фоне, были виден лишь черный силуэт взбешенного дракона, и лишь изредка можно было увидеть отсвет сабель. И я понял, что таким образом мне бой не выиграть. Тогда, вы тащив правую саблю, я напряг все мышцы тела, буквально утопая в собственной боли, и резко дернувшись вверх, вонзил окутанное молниями Лунное перо, в шею зверя. Подтянулся, вытащил левую, и воткнул еще выше. Я взбирался по гигантской, могучей шее, больше похожей на жерло вулкана, как когда-то по мачте корабля угодившего в шторм. Шаг за шагом, движение за движением, игнорируя жар преисподней, который заставил бы вспотеть и демонов, игнорируя страшную, рвущую боль в руках и плечах. Не обращая внимания, на то как кружится голова, как сложно дышать, втягивая воздух одновременно ртом и носом, потому как по другому — никак. Позабыв о ярости ветра, с силой хлещущего мне в лицо, срывая кожу и ослепляя глаза. Лишь воля — лишь движение. Раз за разом, удар за ударом, я двигался все выше, даже не слыша страшных рыков дракона, лишь ощущая телом его сердцебиение, сравнимое с подземными точками при землетрясении. Все выше, все ближе.

В какой-то миг, мне почудилось, что я увидел невысокие деревья, но мигом позже, опознал в них рога твари. Уже почти у цели, осталось совсем чуть-чуть. Руки дрожали, легкие ревели, так и тянуло закашлять, ослабить хватку и упасть подбитым соколом в освещенную луной, серебристую пропасть, но я не сдавался. Я отчаянно не хотел сдаваться. Страх, он рвал меня на части, отчаяние топило в своей эфемерной безысходности и ужас топтал меня подобно взбешенному слону. Но все же, у меня еще были силы, чтобы бороться с этой тройкой предателей. Я сделал еще один рывок и вновь подтянулся. А потом, когда я оказался прямо на макушке крылатой твари, я заметил как распахнул крылья дракон и как замер он, зависая в воздухе. Лютый холод сковал меня, тот самый холод, окутывающий любого умирающего. Седой Жнец вновь встал рядом, с охотой занося свое оружие. И не стал его разочаровывать. Разом вонзив их в череп Повелителя небес, с таким усилием, будто пробиваю стену Харпудова гребня, я отпустил молнии. Тело крылатого изогнулось дугой, в последний раз из пасти вырвался утробный рык, а потом крылья дракона повисли безвольным тряпьем и мы устремились к земле.

Голова была пуста. Это было такое состояние, когда нырнув в воду, поворачиваешься лицом к поверхности и медленно погружаясь ко дну, смотришь на далекое солнце, мерцающие где-то, казалось бы, в другом мире. Так же и я, смотрел бездумно на отдаляющиеся звезды, танцующие с луной. Воздуха была так мало, и сознание настолько померкло, что мне казалось будто это тысячи маленьких, мерцающих человечков, кружатся вокруг прекрасной леди, в шелковом платье. Свист ветра обернулся чудесной музыкой, а вырывавшиеся хрипы, ударами барабанов. Вскоре, я почувствовал как медленно погружаюсь в сладостную дрему. Земля была так близко, а звездный танец так далеко, но я не боялся, лишь сильнее закутывался в теплое "спокойствие". Интуитивно я ожидал сокрушительного удара, но за пару мгновений до удара, меня будто подхватили чьи-то руки. Я повернул голову вниз и увидел песчаное покрывало, медленно опускающие меня на землю.

Рядом стояли какие-то люди, среди которых я познал бледную Мию, Хасима с глазами размером с золотник, караванщика, пребывающего в шоке и Азалию, вытиравшую кровь и гордо зыркавшую на всех — надо будет сказать ей спасибо, спасла меня.

— Тим, Тим! — крикнула Мия, опускаясь рядом со мной.

— Я тебя прекрасно слышу, — пробормотал я, прикрывая глаза.

Рядом тут же послышалось чье-то тихое рычание, и я, открыв правый глаз, увидел своего храброго Хиза. Он наклонил ко мне голову, втянул воздух раздувшимися ноздрями и радостно лизнул меня.

— Умылись, — проворчал я, укладываясь на бок. — Можно и спать.

— Тим, эй… Тиии…

— Велика…

— Эээй…

Голоса звучали все тише и даже несколько дальше, а я спокойно засыпал, позволяя себе забыться.

Мы сидели у костра, хотя, назвать эту огромную поленницу костром, пламя которой вздымалось на пару метров к небу, было бы большим оскорблением. Скорее это был рукотворный пожар. Перед нами, на маленьких столиках, стояли самые разные явства, а музыканты, играя на странных инструментах, то и дело весело смелись и сверкали глазами. В Нала-Су был праздник. В мою честь между прочим. Вообще впервые кто-либо устраивает такую гуляния в мою честь, признаться — это неловко, даже не очень-то и приятно. Да и поспать мне не дали. Разбудили уже на следующий вечер. Азалия все сверкала глазами и буквально нарывалась на комплименты. Понятное дело, мне таки пришлось её поблагодарить за спасение. Причем делал я это с неподдельной искренностью — одного взгляда на расплющенное и изломанное тело дракона, хватило чтобы воображение живо нарисовало картину того, что могло произойти с моей, менее плотной тушкой.

Кстати, как вы уже возможно догадались, нас впустили в Нала-Су и даже расквартировали весь караван. Городок был приятный. Он утопал в зелени, а по центру находилось огромное озеро, полное пресной воды. Рядом с водоемом находилась большая поляна с песчаным кругом в центре. Как я узнал позднее, эта поляна была местной площадью, а на песчаном круге, по праздникам, разжигали этот огромный костер.

— Мое слово! — рыкнул огромный, седовласый муж, бывший здесь мудрецом (мэром, если по нашему). Ростом он был под два двадцать, а объем его живота, некогда бывшего мощным торсом бывалого вояки, мог вместить в себя до пяти бочек вина.

Музыканты притихли, за столом смолкли разговоры и звон посуды. Мудрец поправил свой шелковый пояс, которым опоясал длинные одежды, похожие на те, что носят бедуины. Впрочем, мы сейчас все был одеты в такое, и все были похожи на бедуинов. Отсветы костра играли на лице старца, и причудливая игра теней, дополняла его образ. Как обычно — празднование проходило ночью.

— Мое слово! — снова произнес мудрец, чьего имени я так и не запомнил. — Все вы знаете, почему мы сегодня празднуем. Но я все равно это скажу — мы празднуем потому что намедни, когда тьма Фукхата накрыла священный Нала-Су, с запада пришел воин, принесший с собой свет Ифар. Он сразил Повелителя небес и спас наших стариков, жен, дочерей и сыновей. Спас всех нас!

Народ одобрительно застучал кубками о столы. Я даже покраснел. Рядом сидела Мия и хитренько подмигивала, толкая меня локтем в бок, и попутно переводя все, что говорит мудрец. Я же смотрел в стол и старательно пытался провалиться под землю. Тут мудрец повернулся ко мне и почему-то лукаво, но по доброму улыбнулся.

— Я стоял на стене, и смотрел как на черном хизе, мчится некто. Сперва я решил что это очередное отродье тьмы Фукхата, но потом этот некто взлетел вместе с хизом над ревущим пламенем. Когда же дух пустыни упал на землю, некто оттолкнулся от воздуха, будто от растянутой парусины. Его сверкающие, как небесные молнии, клинки, вонзились в тело Повелителя небес. И когда они взмыли с драконом в небеса, я понял как наши тенесы (барды), будут называть спасителя Нала-Су. Этого безумного воина, незнающего страха перед Повелителем, быстрого словно ветер, с оружием отлитым из небесного серебра, тенесы назовут Безумным Серебряным Ветром. И сотни лет песни о Ветре будут петь под сводами дворцов и шатров, а Нала-Су никогда не забудет сего подвига.

Народ снова застучал кубками, хлопать здесь не было принято. Я уже даже не старался прятаться, просто отрешился от происходящего и смотрел на то как искры вылетают из костра и парят подобно светлячкам.

— А сейчас, давайте праздновать!

Сотни глоток громогласного что-то выкрикнули, и музыканты снова начали играть. Многие люди встали и подойдя на максимально близкое расстояние к огню, принялись танцевать. Кто-то плясал в парах, другие, в основном девушки, кружились одни, выписывая какие-то фигуры своими длинными платками. Некоторые кружились в хороводе, вокруг жаркого пламени. Неудивительно, что поднялась и Мия. Она держала в руках сиреневый платок и так же кружилась в отсветах пламени. Иногда она пригибалась к земле и скрещивала руки так, чтобы ткань казалось вспрахнувшей бабочкой, иногда, будто замирала, поводя платком, и тогда он превращался в воздушного змея, свободно рассекающего небесное пространство. Вскоре запела местная вокалистка, и её глубокий мелодичный голос, стал ритмично подгонять танцующих. Народ подпевал, создавая целый хор из голосов, и многие в такт хлопали ладонями по коленям. Сам того не замечая, я присоединились к ним. Вдруг рядом со взрослыми, появились маленькие дети, которые смеялись и скорее корчились под музыки, нежели танцевали. У всех это вызывало добрый, веселый смех, в том числе и у меня. Отвлекшись, я не сразу заметил, как быстро рядом со мной оказалась прекрасная дочь визиря. Она накинула мне на шею платок, и потянула на себя.