Колдунья
Шрифт:
Отец?..
Задыхаясь от шока, даже забыла про невыносимую колющую боль в животе, от которой по всему телу стремительно расходились слабость и холод. Девкалион попал в хорошее место — кровь лилась ручьем, с каждой каплей унося с собой и часть моей жизни.
— Черт возьми, Тандра! — прорычал Ксафан, падая на колени рядом со мной.
Его насыщенно-желтые глазища пылали яростью и отчаянием, а крупные черные ладони подрагивали в судорожных попытках что-то предпринять. Но все, что он мог, — разведя руками, обеспокоенно надо мной нависать.
Саф ничем уже не поможет.
— Ты обещала, что я буду жить долго! Так нечестно, вставай! — хрипло пробормотал кот, прижимая полукруглые уши к голове.
Зрачки в его диких глазах бешено пульсировали в такт ускоренному сердцебиению. Темная, покрытая короткой густой черной ворсой кожа стремительно бледнела. Ксафан словно старел на глазах, а эта смоляная шерсть седела, грозясь в любую секунду омертвело побелеть и отвалиться. У него едва хватало сил держаться в вертикальном положении. Так же, как и у меня.
Зверь терял жизнь вслед за мной. Наши сердца замедлялись одновременно.
К сожалению, Девкалион не просто оцарапал меня ядом, как Ракарда… Он нанес смертельную рану, от которой меня не мог исцелить ни один маг.
Ох, Саф… Лили… Я так сильно вас подвела…
Пока, дрожа друг напротив друга, мы с Ксафаном отчаянно высказывали глазами все, что чувствуем в эту секунду, битва вокруг продолжалась.
Колдуны… Огромная армия колдунов окружила некромантов со всех сторон. Терум буквально загорелся ярко-синим пламенем, которое разъедало тьму древнего зла и, проникая внутрь, разрывало их чертово войско на части. А всплески ярости напитывали вновь воспрявших духом жнецов и прибывший с колдунами отряд нежити, отчего воины, словно окрыленные, неслись в бой с еще большим воодушевлением.
Темные красиво сражались вместе. Не просто так союзы жнецов и колдунов были лучшими во Вселенной. Эти расы будто создали специально друг для друга, делая их одновременно наибольшей слабостью своих спутников и в то же время наибольшей силой.
Мы с Ракардом были во многом похожи. Именно потому, вполне ожидаемо, темный в первую очередь понесся не ко мне, а к Девкалиону. Такие уж мы по своей сути… ярость внутри всегда перекрывает любые другие эмоции.
Отброшенный в сторону некромантом отец остановился на полпути к своей цели, чувствуя, что преграждать дорогу разъяренному принцу Мидрагаса сейчас не лучшая идея.
Король Сальватии не ожидал такой подмоги… В целом никто не был готов к внезапному воскрешению вымершей расы. Сейчас некромант был донельзя растерян и шокирован, чтобы представлять для нас ту же угрозу, каковой он был изначально. Ракард справлялся с ним без малейшего труда.
Оглянувшись, отец снова нашел меня взглядом и бросился в нашу сторону. Он встал на одно колено, обеспокоенно бегая синими глазами по моему телу. Его суровое волевое лицо побледнело, когда мужчина заметил черную слизь в моей ране.
— О боги! Ядовитый меч! — хрипло простонал Тамир.
Он ведь король Айтарии сейчас, да? Забавно… Я могла быть дважды принцессой.
— Мне так жаль, девочка моя! Так жаль… Мне не удалось тебя уберечь. Что же ты не позвала меня раньше… — бормотал отец, бережно сжимая меня в крепких объятиях.
Так вот каков он, этот зов крови, о котором мне говорил Сальвос…
Грубые шероховатые пальцы мягко перебирали мои волосы на макушке. Вдыхая знакомый родной запах его тела и магии, я блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как похолодевшие конечности начинает потряхивать.
Почему Вселенная всегда дает мне надежду лишь за мгновение до того, как ее отобрать? Когда же я успела так провиниться?
Огромная крепкая фигура мужчины в черно-синих доспехах дрожала не меньше моего. Через него сейчас проходили такие эмоции, что меня саму корежило от бури внутри.
Он был отстраненный и жесткий со мной в детстве, но он никогда не прекращал обо мне заботиться. Пускай его отношение было сдержанным и холодным — никто никогда не говорил мне более честные и важные слова, чем Тамир.
Сейчас я понимаю, что только его жесткие наставления все это время удерживали меня на плаву. Я смогла столько времени защищать нас с Лили лишь благодаря тому стержню, что он вырастил во мне.
На мою безвольно висящую вдоль тела руку внезапно упала теплая капля. Медленно приоткрыв потяжелевшие веки, я взглянула через обнимающую меня руку мужчины на тыльную сторону ладони и с удивлением осознала, что это слеза. Его слеза…
А затем внезапно стало происходить то, чего я почему-то не ожидала… Хотя должна была. Он ведь колдун! Боже, какая же я бестолковая!
Тело окутало хорошо знакомым, но слегка позабытым теплым родным всплеском. Синева внутри засияла еще ярче, словно умножаясь, а затем отвратительная глубокая рана вдруг стала медленно затягиваться.
— Пап?..
Отстранившись от меня, отец отчаянно взглянул на меня блестящими от нахлынувших слез синими глазами. Он плакал, как плачут порой даже самые сдержанные и сильные мужчины. Черные брови все еще хмуро нависали над глазами мрачными тучами, тонкие губы сурово поджались, на скулах ходили желваки. Лишь эта влажная пелена блестела невыносимой болью, от силы которой я едва не задохнулась.
А ведь сколько лет он жил в неведении… не имея ни малейшего понятия, удалось ли мне выжить… удалось ли успеть пожить. Сколько лет у него было подумать, все переосмыслить и пожалеть обо всех своих проступках.
В детстве он был холоден. Но сейчас… сейчас он знает, что семью так легко потерять. Всего один взрыв… или же ловкий взмах меча — и ты потерял половину своего сердца.
Нам придется много наверстывать, но мы справимся.
— Пап, я не умираю, — спокойно пробормотала я, заглядывая ему в лицо.
Ксафан позади него облегченно хохотнул, судорожно проводя дрожащей ладонью по чернявой макушке.
— Сосиски вам в уши! Я чуть не поседел… — нервно выругался зверь, падая на зад.
Он тихо ворчал, вслух комментируя происходящее вокруг. Крупное черное тело подрагивало, а расширенные насыщенно-желтые глазища неверяще медленно бродили по полю боя, где наши красиво одерживали победу.
— Вот черт! Всплеск! — приподняв брови, воскликнул мужчина. — Я так давно ничего не чувствовал, что уже и забыл об этом… — растерянно пробормотал он, не моргая пялясь на затянувшуюся рану.