Чтение онлайн

– Если вы позволите принудить себя к чему-то, о чем потом будете жалеть, то, конечно, поступите глупо.

– А вы не хотите учиться? – спросила мисс Милтон.

– Вот только сегодня утром обдумывал… – начал он и умолк.

Сосредоточившись на своих переживаниях, она даже не заметила этого.

– Жизнь, которую я веду, просто ужасна. Я кажусь себе пылинкой, попавшей в колесо и не способной вырваться. Я спрашиваю себя: зачем я здесь? Чтобы какое-то время просуществовать? Я задавала этот вопрос и неделю назад, и вчера. Задаю и сегодня. Дни проходят в мелочной суете. Мачеха возит меня по магазинам, люди приходят к нам на чай… В театре появляется новая пьеса, и ее надо посмотреть, чтобы убить время. Или послушать концерт. Или прочитать модный роман. А мир вращается, вращается, и это ужасно. Подобно Иисусу Навину [20] я хочу совершить чудо и остановить это бесконечное вращение до тех пор, пока не постигну истину. Но дома это сделать невозможно.

Мистер Хупдрайвер пригладил усы и заметил задумчиво:

– Так и есть. Мир продолжает вращаться.

Легкий летний ветерок пролетел среди деревьев, поднял в воздух пух одуванчиков и дюжиной отдельных пушинок опустил прямо ему на колено, а как только ветер стих, пушинки безвольно упали в траву: некоторые, чтобы прорасти, а другие – чтобы исчезнуть. Он проводил их долгим взглядом.

– Я не могу вернуться в Сурбитон, – снова заговорила молодая леди в сером.

– Что? – дернув ус, нервно переспросил мистер Хупдрайвер. Заявление прозвучало неожиданно.

– Я хочу писать, – решительно продолжила она. – Писать книги и изменять мир. Творить добро. Вести свободную самостоятельную жизнь и распоряжаться собой. Нет, я не могу вернуться! Я хочу стать журналисткой. Да, мне говорили… но я не знаю никого, кто мог бы мне помочь прямо сейчас. Никого, к кому можно было бы обратиться. Впрочем, есть один человек – учительница из моей школы. Если бы можно было ей написать… Вот только как получить ответ?

Мистер Хупдрайвер слушал с серьезным видом.

– Я не могу больше вас беспокоить. Вы и так рискуете из-за меня…

– Это не в счет, – возразил он. – Напротив, я вдвойне рад.

– До чего любезно с вашей стороны! В Сурбитоне все построено на условностях, а я решила их отвергнуть любой ценой. Там так тесно и душно! Если бы только мне удалось освободиться от всего, что держит и мешает! Я хочу бороться за свое место под солнцем, хочу стать хозяйкой судьбы, построить карьеру, но мачеха категорически против. Сама творит что пожелает, а чтобы совесть не мучила, держит меня в строгости. Если я вернусь сейчас, признав себя побежденной… – Она умолкла, предоставив воображению собеседника дорисовать картину.

– Понимаю, – сказал мистер Хупдрайвер, думая о том, что обязан помочь. В уме он вел сложные арифметические расчеты с пятью фунтами шестью шиллингами двумя пенсами. Из всего услышанного каким-то странным образом он сделал вывод, что Джесси пыталась избежать нежелательного брака, но из скромности умолчала об этом. Его представления о жизни оставались ограниченными.

– Знаете, мистер… я опять забыла вашу фамилию.

Погруженный в размышления, мистер Хупдрайвер ее не услышал.

– Конечно, вернуться в такие условия невозможно, – заключил он задумчиво, причем уши его покраснели, а щеки запылали.

– Но как же все-таки ваша фамилия?

– Фамилия! – очнулся мистер Хупдрайвер. – Ах… Бенсон, конечно же.

– Мистер Бенсон. Право, я такая глупая: постоянно забываю фамилии. Надо записать на манжете. – Она достала маленький серебряный карандаш и записала. – Если бы только удалось отправить письмо учительнице! Я уверена, она помогла бы добиться независимости. Что надежнее: письмо или телеграмма? Наверное, письмо. В телеграмме всего не объяснишь. Да, я знаю, что она поможет.

В сложившихся обстоятельствах у джентльмена не оставалось выбора.

– В таком случае, – проговорил мистер Хупдрайвер, – если вы готовы довериться незнакомцу, мы можем продолжить путь еще день или два, пока вы не получите ответ. (Предположим, тридцать шиллингов в день в течение четырех дней: получается сто двадцать шиллингов, то есть шесть фунтов, а если три дня, тогда всего четыре фунта десять шиллингов).

– Ах какой же вы добрый!

Выражение лица спутника было красноречивее любых слов.

– Очень хорошо, спасибо. Это больше, чем я заслуживаю… – Джесси внезапно сменила тему разговора. – Сколько мы потратили в Чичестере?

– Что? – переспросил мистер Хупдрайвер, сделав вид, что не понял вопроса.

Последовал короткий спор. В глубине души он восхитился желанием леди разделить расходы. Она настаивала. В конце концов разговор вернулся к планам на день. Путешественники решили неторопливо проехать через Хавант и остановиться либо в Фархеме, либо в Саутгемптоне. Предыдущий день утомил обоих. Развернув на коленях карту, мистер Хупдрайвер случайно обратил внимание на лежавший в траве велосипед.

– Если вместо этого маленького фонарика установить большой двойной «иларум», то машина станет неузнаваемой, – заметил он ни с того ни с сего.

– Что-что?

– Да так, просто кое о чем подумал.

Оба помолчали.

– Что же, – решительно проговорила Джесси, вставая, – значит, впереди Хавант и там остановка на ланч.

– Жаль, что пришлось украсть этот велосипед, – продолжил мистер Хупдрайвер не дававшую покоя мысль. – Потому что, как ни крути, а мы его украли.

– Ерунда. Если мистер Бечемел вдруг предъявит претензии, я расскажу о его поведении всему миру… если потребуется.

– Не сомневаюсь, – восхищенно согласился мистер Хупдрайвер. – Видит бог, вы не из пугливых.

Внезапно обнаружив, что леди уже стоит, он тут же вскочил и поднял ее велосипед. Она выкатила его на дорогу. Тогда он поднял свой и задумчиво произнес:

– Интересно, как будет выглядеть эта машина, если покрасить ее в серый цвет?

Джесси обернулась и взглянула ему в лицо.

– Хотите ее скрыть?

– Просто мелькнула мысль, – беспечно ответил мистер Хупдрайвер. – Так, невзначай.

По пути в Хавант он мимоходом подумал, что разговор оказался абсолютно неожиданным, но в его жизни всегда так случалось. И хотя мудрость смотрела осуждающе, осторожность звенела монетами, а врожденное почтение к частной собственности укоризненно качало головой, в глубине сознания что-то громко кричало, приказывая отбросить все здравые рассуждения и подчиниться пьянящей мысли, что он будет ехать вместе с мисс Милтон целых два дня, а возможно, и дольше: разговаривать запросто, чувствовать себя братом, восхищаться ее стройностью и свежестью, проводить время так чудесно, что даже вообразить невозможно. Привычные фантазии уступили место надеждам, столь же неуловимым, легким и восхитительным, как летний закат.

В Хаванте мистер Хупдрайвер заскочил в расположенную на главной улице небольшую парикмахерскую, чтобы приобрести зубную щетку, маникюрные ножницы и маленькую бутылочку средства для окраски усов в темный цвет, которую со знанием дела порекомендовал продавец.

Путешественники отправились в Кошем, где заказали легкий, но дорогой ланч, после чего Джесси отправила письмо своей учительнице. Их внимание привлекла зеленая вершина холма Портсдаун, и, оставив велосипеды в деревне, они взобрались по склону к старинному форту из красного кирпича. Отсюда, с высоты, открывался привлекательный вид на окруженный мелкими городками Портсмут, на гавань с множеством кораблей, на пролив Солент и остров Уайт, похожий на витающее в дымке голубое облачко. В гостинице пикантные бриджи Джесси каким-то чудом превратились в традиционную юбку. Мистер Хупдрайвер грациозно возлежал на траве, курил сигарету и лениво рассматривал раскинувшиеся внизу, подобно крупномасштабной карте, укрепленные городки с защитными сооружениями, напоминавшими игрушечные крепости. Расстояние до них не превышало мили. Чуть дальше виднелись небольшие поля, а за ними начинался пригород Лэндпорта с многочисленными домами, окутанными дымом. Справа, на северном берегу гавани, среди деревьев расположился город Порчестер. Одолевавшая мистера Хупдрайвера тревога притаилась в дальнем углу сознания, а живое своевольное воображение обратилось к образу Джесси. Интересно, какое впечатление он на нее произвел? Оптимистичным взглядом он окинул свой костюм и благодушно оценил предпринятые в течение последних суток действия. К счастью, мысль о бесконечном совершенстве мисс Милтон вернула его на землю.