Колесничие Фортуны
Шрифт:
– Не знаю. Очевидно, сам пришел, – пожала плечами Сольнар.
– Как, мы уже…
– Нет, мы не в Англии. Но с животными проще. Они не создают себе границ невозможного. Ступай же, мой славный рыцарь, и помни, что меч, который ты носишь, – это оружие справедливости. Ибо он дан тебе женщиной для защиты слабых и утверждения истины. Тюр первый получил этот клинок из моих рук, и все, кто следовал за ним, повторяли его путь. И недаром руна Тэйвас сияет на этом клинке, ибо она говорит о великой жертве ради победы. Ступай же, воин, я сделаю твою дорогу легкой, – промолвила фея Сольнар и, простерши вверх руки, запела:
Тот, кому известны пути птиц и диких зверей, Кто умеет различать их по пению и крикам, Кто понимает жизнь сверкающих серебряных изгибов ручья, Пути звезд на небе, Может никогда не касаться к книгам, и тем не менее он Обладает мудростью Бесконечности… Тот, чьи чувствительные искусные руки Умеют работать с деревом, Тот будет впитывать дождь, Свет солнца, свет звезд и росу - Их крупицы входят в его изделие; Тот вырастет высоким, стройным, чистым и прекрасным, Кто каждый день вдыхает сущность деревьев, Тот, кто находит друзей среди скал, Успокоение среди листьев и виноградных лоз, Кто с радостью взбирается на холмы, распевая песни, Кто любит ощущать ветер, никогда не узнает печали; Никогда его одиночество не будет слишком сильным; Никогда он не почувствует себя несчастным Тот, кому долго служит спутниками все это, Познает всю древнюю мудрость и знание… [68]68
Староваллийская поэма. Текст приведен в книге Дугласа Монро «21 урок Мерлина», том II.
Глава двадцать девятая
Одна голова хорошо, а три лучше!
Дорога действительно оказалась легкой. Пейзажи до боли напоминали с детства знакомые места Южной Англии: зеленые холмы, поросшие вереском, светлые рощи, тихая медлительная речка с добротным деревянным мостом через нее… и полнейшее безлюдье. Казалось, дорога сама проложила себя в этих волшебных местах. Начинало вечереть. Я пустил Мавра резвой рысью, надеясь до заката солнца либо повстречать обещанного дракона, либо найти место для ночлега. Внезапно дорога уперлась в замшелый валун, от которого уже в разные стороны тянулись три новые тропы.
– Так. Это уже форменное издевательство. Они меня что тут, за Иванушку-дурачка держат? – возмутился я, подъезжая поближе к былинному указателю.
Вопреки всем ожиданиям, никаких пояснительных надписей на камне не оказалось. Я глубоко задумался.
– Ну что ж, поеду наугад, – громко произнес я, остановив коня и декламируя: – Направо повернешь – время потеряешь…
И, как вы сами понимаете, свернул налево. Ехать пришлось недолго. Приблизительно через полчаса вдали передо мной замаячил знакомый валун, поросший мхом. Я бы решил, что это другой, но возле, него уже виднелись следы копыт Мавра.
– М-да… – почесал я затылок, вспоминая, что никаких ответвлений прямоезжая дорога, по которой я сюда добирался, не имела. – Это не Англия. Хорошо, уговорили. Поедем направо.
Я приободрил шенкелями своего скакуна, пытаясь развернуть его в другую сторону. Но тщетно – Мавр уперся и никуда поворачиваться явно не желал. Впервые со дня нашего знакомства мой добрый конь вел себя подобным образом.
– Ладно, если ты лучше меня знаешь, куда ехать, веди! – обратился я к нему, отпуская узду. Конь послушно двинулся вперед.
«Спрашивается, – вслух подумал я, – кому было надо топтать еще две тропы?»
– Надо… – ответило невесть откуда взявшееся эхо. На эту часть дороги власть Сольнар, видимо, не распространялась. Тропа уходила в дремучий лес, то и дело поперек нее встречались поваленные деревья, глубокие лужи, полные чавкающей грязи, какие-то булыжники – в общем, проезжей ее можно было назвать весьма условно. Уже почти совсем стемнело. Вдали где-то раздавалось уханье филина, вой волчьей стаи, выходящей на ночную охоту.
– Ну вот, волков нам только и недоставало, – заворчал я. – Эй, умник, ты куда меня завез? Учти, серые придут – сам будешь отдуваться. Я и пальцем не пошевельну.
Мавр насмешливо фыркнул. Попытка припугнуть моего рыцарственного скакуна, видимо, выглядела неубедительно. Мы продолжали свой путь уже в полном мраке, и, наверное, одному коню было ведомо, где мы, собственно говоря, находимся и куда едем. Как он и предполагал, волчья стая, очевидно, не интересуясь столь крупной и беспокойной добычей, свернула куда-то в сторону, и вскоре завывания ее совсем стихли.
– Ну хорошо, есть нас сегодня не будут, – продолжал я свой монолог. – Может, ты мне все-таки ответишь, куда и зачем меня затащил? – устало спросил я у невозмутимого Мавра. – Ничего похожего на дракона лично я не вижу. А вот то, что ночевать нам придется в этом малоприятном месте, – это уж можешь не сомневаться.
Мавр, казалось, полностью игнорируя мои реплики, спокойно и уверенно двигался дальше.
– Все! С меня хватит! Вон холм видишь? Там и станем лагерем.
Действительно, посреди леса при свете выглядывавшей время от времени из-за облаков луны виднелась какая-то невысокая горка. Доехав до нее, Мавр стал как вкопанный. Я спрыгнул на землю, выбрал место поудобнее и, завернувшись в плащ, примостился с относительным комфортом.
– Остаешься за старшего. Если что – буди, – дал я наставление своему боевому коню и мгновенно уснул.
Спал я спокойно, без сновидений, уж и не знаю точно, сколько часов. Дракон, являвшийся мне по ночам, видимо, сегодня решил сделать себе выходной. Проснулся я от того, что почувствовал на себе чей-то долгий тяжелый взгляд. Я открыл глаза. И прямо над собой увидел ужасающую драконью морду с торчащими из пасти клыками в локоть длиной. Ящер спокойно-заинтересованно наблюдал за мной. Рядом бродил Мавр, не обращая ни малейшего внимания на дракона.
– Я ж тебя просил – буди, ежели что, – сквозь зубы пробормотал я, непринужденно усаживаясь на траву и прикидывая, успею ли в случае необходимости обнажить клинок или все-таки нет.
– Доброе утро, милейший! – обратился я к реликту как можно вежливее.
– Милейшая, – кокетливо поправил, вернее, поправила меня устрашающего вида тварь. – Я мадемуазель.
Я слегка опешил.
– Простите, не разглядел спросонья, – брякнул я первое, что пришло мне на ум.
– Ты кто такой? – зевая во всю пасть и демонстрируя сотни три отточенных клыков, не нуждающихся в услугах дантиста, лениво произнесла дракониха.
– Путник, – осторожно ответил я, вставая. На персонифицированный сгусток энергии женского пола мое движение не произвело ни малейшего впечатления. Она подозрительно еще раз оглядела меня с головы до ног и с какой-то надеждой спросила:
– А ты, часом, не вестфольдинг?
– Вестфольдинг, – честно признался я. Глаза моей собеседницы заметно просветлели, в них зажегся явный интерес.
– Что, правда? – переступая на месте когтистыми лапами и похлопывая кончиком хвоста по земле, переспросила она. – А-а, может быть, ты еще и оборотень?