Чтение онлайн

Процессия направилась к Джомолунгме, самой отдаленной из гор. Почему Кукушка настаивал на этом условии, было неясно, но каждодневная трехмильная прогулка приводила их к новому монастырю, новой группе Тибетцев, новой кучке маленьких деревень. Они познавали путь размышления, вычищая из своих умов неуместный мусор. Никто не объяснил, зачем все это нужно, но каждый из них был убежден, что так и надо, ведь воспитанные посетители полагаются на своих хозяев.

Мозес, казалось, испытывал истинное удовольствие от приобретаемого опыта, возможно, потому, что это помогало ему утратить некоторые из самых неприятных воспоминаний прошлого. Пруденс находила происходящее странно успокаивающим. Чарльз сносил все с терпеливым безразличием — лишь бы днем находиться на открытом воздухе, а ночью — в помещении.

Каковы бы ни были намерения Кукушки, он их не раскрывал. Посетители оставили расспросы: монахи были учтивы, но если и знали истинную цель сей неспешной экскурсии, то своего знания не показывали. Вместо этого они сводили беседу к обычаям и истории Нового Тибета.

Обычаи и история Нового Тибета, как нетрудно понять, уходили корнями в культуру Старого Тибета, когда-то независимого государства, проглоченного Китаем почти три столетия назад. Этническое своеобразие было постепенно раздавлено; язык, культура, религия, сельское хозяйство — все медленно, но неуклонно переводилось на китайскую почву. И даже в этих условиях многие из аспектов старой тибетской культуры сохранились, но когда Пауза охватила большинство всемирных наций и Китай стал вещью в себе, чтобы полностью изолироваться от остальных государств, наследие Старого Тибета принялось исчезать с тревожащей быстротой.

И Буддисты Пояса, проконсультировавшись с «BYA CHOS», вычитали следующее:

Глубоко и обширно наследие зла.

Глубока и обширна навозная куча.

Поэтому приготовьтесь отказаться от сансарического мира.

Они интерпретировали этот совет как инструкцию: как можно больше тибетцев удалить с Земли. И, отсюда по логике, поселить их в другом месте.

Путь к Целостности долго рассматривал разные варианты и, в конце концов, увидел возможность использовать старую идею — перенести среду обитания на искусственный астероид. Несколько сотен тибетцев не поддались влиянию Свободного Китая, мужчин и женщин, старых и молодых, главным образом целые семьи; группа включала фермеров, строителей, ткачей, пастухов, охотников, швей, преподавателей — всех тех, кому была близка древняя тибетская культура.

Ремешки спасли столько тибетцев, сколько их сумело выскользнуть за границу Свободного Китая — а надо сказать, что властям стало известно об исчезновениях, и начались репрессии. Ремешки перемещали беженцев на свои лунные базы и уже оттуда — в Пояс для обучения. В течение нескольких десятилетий беженцы построили в пределах Обители грубую аналогию части Тибетского плато. Джомолунгма, Шишабангма и Нанчентангла сформировали группу на одном конце; Гверия Мандата, Нганглонг Хангри и Хангри-Бош соответственно — на другом. Наиболее почитаемой из них была Джомолунгма — Мать Богини Ветра.

Сегодня гостям с «Тиглас-Пильсера» предложили посетить свадьбу. Предварительно, желая убедиться, что невеста и жених подходят друг другу, оба семейства проконсультировались с ламой и астрологом; а лама и астролог, в свою очередь, тайно проконсультировались с невестой и женихом, чтобы это выяснить.

К великому облегчению Пруденс — она не особенно любила свадьбы, и брачные церемонии интересовали ее только с археологической точки зрения, — церемония, которая проходила в новом доме молодых, была короткой и простой. Когда все закончилось, на крыше дома взвились красочные флаги, демонстрирующие приязнь между двумя семействами — что-то вроде сигнала для веселой пирушки с обильным возлиянием чаня под закуски из мяса яка, свинины, баранины, овощей неопознаваемого вида и кондитерских изделий из ячменной муки. Пруденс и Мозес полностью прониклись духом празднества, танцевали и болтали с поселянами; Чарльз весь вечер обменивался с астрологом бородатыми анекдотами и виртуозно-вежливо избегал угощения местным чаем, который кипит как содовая и подается в комплекте со слегка протухшим маслом.

На следующий день их путь лежал мимо полей бледно-синих маков и диких анютиных глазок, пока не вывел на опушку леса. Они следовали широкой просекой между рододендронами, дубами, березами, и бамбуковыми чащами. Иногда можно было заметить высоко на деревьях вялых обезьян, и намного чаще — услышать. Возможно, в лесах было много и других животных — диких кабанов, буйволов, куниц, рысей, и редких кошек, известных как г'за, — но на глаза никто не попадался, хотя птиц, присущих джунглям, было множество — хриплых, дерзких попугаев.

Еще через два дня, в предгорьях Джомолунгмы, путники вышли к группе палаток из шкур яка, разбитых на траве с разбрызганными там и сям желтыми цветами чань-дрил. Там-то им и было сообщено, когда и где наметил встречу Кукушка. «Надо же, — поделился Чарльз вечером с Пруденс, когда они уединились с ней в палатке, — такие накладные расходы и все для того, чтобы доставить на место несообразительных посетителей».

Правда, посетители могли вежливо отказаться. Но тогда они никогда бы не выяснили, для чего, черт возьми, все это было затеяно.

У Пруденс на сей счет имелась своя теория:

— Они хотят очистить наши души, Чарльз. Сначала мы должны помедитировать, пока не достигнем нужного состояния ума для заключительной стадии нашего похода, потом подвергнемся лишениям плоти, чтобы проверить свою храбрость и решимость.

— Я-то надеялся провести отпуск, а не участвовать в поисках святого Грааля. По-моему, нам надо позвать Мозеса и обсудить ситуацию вместе с ним. Он, должно быть, задается вопросом, что происходит.

— Не стоит. Парень наверняка все знает, прочитал это по телодвижениям монахов. И, конечно, не хотел сообщать нам. — Пру собралась с мыслями. — Скажу тебе так: он пойдет с нами куда угодно. Я любопытна, значит, тоже пойду. Тем более что пора заняться физическими упражнениями: слишком много закуски и чаня во время свадебной церемонии, нужно сжечь лишние калории. — Чарльза это не убедило. — Чем выше мы поднимемся, тем будет легче, сам знаешь — в отличие от земных гор. Гравитация уменьшается, поскольку приближаешься к оси. Самые трудные — первые несколько дней.

— Хорошенькое дельце, могу себе представить!.. Но чем выше, тем холоднее, а воздух становится более разреженным, и дышать все труднее.

— Вот почему, Чарльз, нас сопроводили сюда таким неторопливым способом. Чтобы помочь акклиматизироваться. А еще нас снабдят носильщиками и проводниками. Они знают путь и не упустят нависающих снежных карнизов, скрытых трещин или потенциальных лавин. Обитель слишком мала для капризов стихии, поэтому буря нам не грозит. Все, что остается делать, — карабкаться вверх.

Чарльз проворчал.

— Да, но зачем?

— Чтобы увидеть то, что нам следует увидеть. — Пруденс посерьезнела. — Послушай, я давно знаю Кукушку, он ничего не делает без достаточных оснований. Он организовал нам паломничество, устроил некие испытания духа и приведет в волшебное место в центре мира. Не знаю, как ты, но я намереваюсь выяснить — для чего. Понятно, что дело важное. Вопрос: насколько важное?

— Да, похоже, ты права. Давай спать, завтра нам потребуются все наши силы.

— Только, пожалуйста, не приставай.

— Готов рискнуть маленьким расходом сил на доброе дело.

— Конечно, так ты будешь спать лучше!..

Оригинал Джомолунгмы по-прежнему был самой высокой горой Земли, и даже Свободный Китай не мог изменить этот факт. Ее тезка в Новом Тибете, грубо говоря, имела тот же размер, но часть между плато и уровнем моря — половина ее высоты — отсутствовала. Ну и что, на Земле эта часть тоже была невидима, так что копия выглядела убедительно. Однако впечатление она производила не такое сильное, как оригинал, — по причинам, на которые указала Пруденс: умеренный климат и постоянно уменьшающаяся сила тяжести.