Колесники
Шрифт:
Чуть позже, куда быстрее, чем надеялся Карлсон, появилась достойная добыча. Из-за близлежащих кустарников вышли два гепарда, самка с детенышем. Очевидно, взрослая особь приходилась малышу матерью.
Самка была очень осторожна. Она подняла голову и понюхала воздух, готовый предупредить об опасности. Так как Охотник приближался с подветренной стороны, ветер ничего ей не подсказал. Оба, мать и детеныш, хотели пить. Потихоньку, шаг за шагом, они приближалась к водоему.
Мозес открыл глаза, попытался расправить затекшие конечности и чуть не свалился. Голова болела, все тело ныло, он чувствовал себя отвратительно. К тому же с ног до головы был заляпан высохшей за ночь грязью.
Мальчик вцепился за ветку и застыл на несколько секунд, пока не сориентировался. Повернул голову, чтобы посмотреть на водоем, и увидел гепардов. Его дыхание участилось — это были Земба и Мбава.
Он начал слезать с дерева. В детском понимании Земба и Мбава приравнивались к понятию «дом». Ребенок не сознавал, что животные выпущены на волю и могли находиться очень далеко от его дома.
Охотника, прячущегося за скалой, мальчик не заметил, однако услышал щелчок освобожденной тетивы арбалета и вслед за ним, когда стрела вонзилась в Мбаву, странный глухой звук. Самка упала на бок и в течение нескольких секунд сучила лапами. Потом подрагивания прекратились. Из ноздрей и уголка пасти потекла кровь.
Земба подошла к матери и обнюхала, почувствовав, что произошло что-то нехорошее. Она еще раз понюхала мех, но большая кошка не двигалась. Земба принялась жалобно мяукать.
Мозес спустился на землю и бросился к животным.
— Земба-а-а-а-а-а!
Ошеломленный Охотник выскочил из укрытия. У него не было времени перезаряжать арбалет, поэтому он схватился за нож. Фу, да это всего лишь ребенок!..
Теперь и Мозес заметил Охотника, задохнулся от неожиданности, остановился.
— Не бойся, малыш. Я не сделаю тебе ничего плохого. Охотник улыбался, но улыбка была неискренней. Мозес повернулся и припустил со всех ног, спасая свою жизнь. Недалеко рос колючий кустарник, через который можно было проползти лишь на животе…
Взрослый догнал ребенка на полпути. Мозес брыкался, отбивался и вопил, но Охотник легко подхватил его одной рукой, уселся сверху и связал. Потом не спеша вернулся к тому месту, где рядом с мертвой матерью жалобно скулил детеныш, и перерезал тому глотку.
Зеленые банкноты заплясали у него перед глазами. Три четверти миллиона! Это сулило роскошную жизнь, чего уж тут говорить! Его успех войдет в анналы Охотников. Опытному специалисту Кандински хана, а новичок вернется домой с костями гепарда. Баснословная добыча!
Мозес захлебывался от крика. Мальчик все видел. В тренировочных лагерях Карлсона не учили, как обращаться с детьми, зато научили, как поступать со свидетелями. В охотничьем деле свидетели не нужны. Главная заповедь Охотника — секретность.
Он сумеет перерезать глотку человеческому детенышу так же легко, как детенышу гепарда.
Мальчик прекратил кричать и уставился на Охотника. Карлсон нашел этот взгляд странным, если не сказать больше; он не мог понять, что выражает взгляд ребенка. Не страх, не ненависть… скорее, отчуждение. Ребенок был очень мал: судя по одежде и прическе — мальчишка, но разве определишь под коркой потрескавшейся грязи. Карлсон посмотрел на нож в руке, потом снова на ребенка, который отчаянно извивался, несмотря на острые камни и колючки. Нельзя не восхищаться храбростью парнишки! В таком возрасте и в подобных обстоятельствах сам он наверняка превратился бы в трясущееся желе.
Охотник хмыкнул. Он никак не мог решиться. Потом шагнул вперед и схватил ребенка за ногу, одновременно переворачивая на спину. Другой рукой задрал Мозесу подбородок и прижал лезвие ножа к беззащитному горлу…
Ребенок испуганно вздрогнул. Потом захныкал. Сопля выползла из ноздри и размазалась по грязной щеке.
Карлсон выругался и спрятал лезвие в ножны. Он не мог хладнокровно зарезать мальчишку, так же, как не смог прикончить Кандински, хотя тот умолял о смерти. Карлсон не раскаивался по поводу убитых животных и не испытывал никакого уважения к закону, но неожиданно — к собственному удивлению — обнаружил, что все еще остается человеком. Вот же срань. Ну и что теперь делать?
Его обучение касалось лишь общих принципов поведения; предполагалось, что до некоторых вещей Охотник будет доходить самостоятельно.
Секретность была главной и основной директивой. Однако директива не указывала, как сохранять эту секретность. Директива санкционировала уничтожение свидетелей, если это не влекло за собой еще большую опасность разоблачения, но к обязательному убийству не призывала…
Итак, предположим, он убьет ребенка. Тогда придется скрывать тело, а единственный способ, конечно, захоронение. Почва здесь или тверда как скала, или жидка как каша, так что гиены быстро откопают труп. Слетевшихся грифов можно заметить с большого расстояния. Уже сейчас несколько уродливых птиц кружили в воздухе, привлеченные мертвыми гепардами. Скоро стервятников прибавится. Если оставить мальчишку непогребенным, то останки быстро обнаружат. Дети не бывают ничейными, стало быть, родители скоро начнут искать…
Следовало действовать в темпе, прежде чем кто-нибудь выйдет на след Охотника. Отсюда вывод: улику в виде мертвого ребенка оставлять нельзя. Это могло вызвать ненужное преследование.
Хотя совсем неплохая идея оставить что-нибудь из того, что уведет полицию в сторону…
Напрашивалось только одно, и Карлсон был рад, что так быстро нашел решение. Надо отослать ребенка вместе с гепардами. Мальчишка явно потерялся, и, несомненно, потребуется время, возможно, день или даже больше, прежде чем обеспокоенные родители обратятся к властям. К тому моменту Охотник и мальчик окажутся далеко.
Карлсон пробормотал код в уникомп. Чтобы их забрали, следовало условиться с базой.
Вертушка появилась с северо-востока, как раз перед полуднем, когда орбитальные соглядатаи осматривали другие участки планеты. Она была заметного ярко-желтого цвета, с зеленой надписью по обоим бортам «САФАРИ С НЕБА».
Летающая платформа при приземлении подняла столб пыли. Двигатель сбавил обороты до отметки «самый малый», из кабины выпрыгнул пилот и сразу пригнулся, чтобы не остаться без головы, попав под удар вращающихся лопастей.
Вдвоем они загрузили гепардов и ребенка. Из тел животных Карлсон вырезал радиомаячки-автоответчики — жалко было повреждать мех, но ничего не поделаешь. Позднее он забросит их в гущу кустарника. Сигналы исчезнут с экранов полиции Экобаланса, и, если повезет, там посчитают, что гибель гепардов вызвана естественными причинами. Пилот был предупрежден, что ему придется взять на борт ребенка, и не собирался перечить Карлсону. В конце концов, это проблема Охотника. Не имело никакого значения, что мальчишка видел лицо пилота, поскольку вскоре от него отделаются.