Колесо Перепелкина
Шрифт:
Колеса там не было!
— Мама, где оно?!
— Что с тобой? Что ты так кричишь? Какое «оно»?
— Колесо!!
— Ты меня с ума сведешь!.. Зачем ты затолкал эту грязь под подушку?
— Это не грязь! Мама! Куда ты его девала?!
— Перестань вопить…
— Куда ты его девала?! — Васю стиснули страх и отчаяние. — Отдай!!
— Я… спрятала его в кладовку. Завтра получишь…
— Нет! Сейчас!
— Прекрати немедленно!
…Ну, а что было дальше, уже известно.
Два следа
Утром никто не вспоминал про вчерашнее. Только мама один раз не выдержала:
— Боже мой, во что ты превратил свою белую рубашку!
Но про то, что Вася должен извиняться перед завучем, ни слова.
После завтрака мама дала Васе его вновь почищенный и отглаженный костюм «сафари» и быстро ушла в свое Аптекоуправление. А папа в Керамический институт — продолжать эксперимент в лаборатории номер два. Вася тут же вытащил из-под подушки Колесо.
«Привет!»
«Дз-з… привет.»
Ночью и рано утром Вася дважды просыпался от страха: а вдруг ему просто приснилось, что Колесо — живое и говорящее? Он стискивал обод и шину и слышал (вернее, чувствовал) сонный ответ: «Дз-з, спи. Не бойся…»
И теперь он уже не удивлялся «колесному» волшебству, а только радовался.
«Давай играть! — предложило Колесо. Конечно, оно ведь было от детского велосипеда, значит, и само по себе с ребячьим характером.
«Давай! — обрадовался Вася. — А как?»
«Садись на пол. Будешь толкать меня от себя, я стану стукаться о стену, отскакивать и катиться обратно!»
Вася послушался. Сел у двери, раскинув ноги, начал хлопать ладонью по шине. Колесо резво убегало, упруго ударялось о стенку над плинтусом и спешило Васе в руки. Но не всегда точно в руки. Порой тыкалось в его ступню или вскакивало на колено с засохшей вчерашней ссадиной. Кажется, оно баловалось. Радовалось резвому движению после долгой неподвижной жизни на чердаке и на свалке.
Простенькая игра, но и Васе, и Колесу было весело. Касаясь шины, Вася ощущал на миг тихий «дзенькающий» смех Колеса.
Наконец Вася толкнул Колесо так неточно, что оно укатилось под батарею и оттуда — не к Васе, а под стол. Побренчало там и легло на бок. Вася кинулся к нему.
«Ты почему не туда уехало?»
«Потому что ты не туда меня направил. Я ведь отталкиваюсь по закону.»
«По какому закону?»
«По физическому. Угол падения равен углу отражения».
«Но никакого же падения не было», — осторожно напомнил Вася (может, Колесо обиделось?)
«В физике стуканье о стенку все равно, что падение на пол…»
«Мы про такое еще не учили, во втором классе физику не проходят. А ты откуда все это знаешь? Ведь на чердаке школы нету…»
«Я же тебе говорило! У меня был друг, старый репродуктор. Он за свою жизнь столько всяких радиопередач проговорил! В том числе и научных. И всё помнил. И рассказывал мне… Делать-то все равно было нечего, кроме как разговаривать.»
«А где он сейчас, этот репродуктор?»
Вася ладонью ощутил похожее на вздох щекотанье:
«Не знаю. Наверно, его выбросили как и меня, только в другое место. Связь оборвалась…»
Кажется, Колесо загрустило. «Ну, не горюй, теперь я твой друг», — хотел сказать Вася, но постеснялся. И вместо этого предложил:
«Пойдем играть на улицу!»
«Пойдем!» — обрадовалось Колесо.
Вася подскочил и брякнулся макушкой — он забыл, что сидит под столом. Брякнулся не больно, потому что был в панаме. И, к тому же, от этого «бряка» в голове вспыхнула конструкторская мысль. Вася вытащил из-за шкафа метровый кусок толстой проволоки, который припрятал там на всякий случай еще осенью. Просунул конец во колесную втулку. Пыхтя от усилий, загнул его плоскогубцами и молотком. А другой конец выгнул так, что получилась удобная рукоятка — держи и кати Колесо перед собой!
«Прекрасно придумано! — оценило Колесо».
Вася и сам понял, что прекрасно! Ведь слова Колеса он ощутил через проволоку. Значит, чтобы разговаривать, не обязательно держаться за обод или спицы, можно и за рукоятку!
«Поехали!»
Утро было такое же солнечное, как вчера. Пахло молодой травой, липкими листиками тополей и политым из шланга асфальтом. Вася с удовольствием посмотрел на себя в лужицу — он опять был, как африканский путешественник. А Колесо радостно вспороло воду и принялось печатать на асфальте свой шинный узор — три тонкие линии, а между ними крохотные треугольники…
Миновали двор, деревянный переулок Цветоводов и оказались на лужайке с россыпью цветущих одуванчиков. И двинулись напрямик. Мохнатые солнечные головки мягко чиркали Васю по щиколоткам, а Колесо по спицам. И тому, и другому это было приятно.
«З-здорово придумано!» — весело звенела проволока.
Потом начались лопухи и всякие чертополоховые джунгли. Костюм «сафари» опять обретал потрепанный (как и положено одежде путешественника) вид. Но это мелочи! Зато Колесу здесь нравилось. И Вася рассказывал ему про свои игры, про фотоохоту на африканских зверей. Колесо много знало про Африку и ее обитателей — из географических передач и сказок о докторе Айболите, которые оно слышало от репродуктора.
Вася рассказал про вчерашнего кота-леопарда и тут же вспомнил про следы на бетоне.
«Эх, жалко, что бетон уже застыл! А то бы и твой след можно было отпечатать.»
«Да, хотелось бы, — взволнованно отозвалось Колесо. — А, может быть, он еще не совсем застыл?»
«Боюсь, что совсем… Ну, посмотрим!»
Они стали пробираться через лопухи и бурьянный сухостой. И Вася знал, какая тревожно печальная мысль появится там (она и теперь уже шевелилась): «Могло случится, что след сейчас был бы, а меня уже не было…» Однако все вышло по-другому.
Да, бетон сделался, словно камень, это не удивительно. Удивительно другое — рядом с Васиным следом четко виднелся еще один!
Можно подумать, что вчера Вася встал на бетонную полоску двумя ногами. Но этого же не было! На двух ногах он провалился бы в незастывшую кашу по косточку. И к тому же… да, след не Васин! Отпечатанная босая ступня была чуть поменьше.
Вот загадка! Ну, прямо как с чужим следом в книжке о Робинзоне.
— Ну и фокус… — пробормотал Вася.
Колесо сразу сообразило, в чем дело. И откликнулось бодро.