Колесо Перепелкина
Шрифт:
«Прокатимся!» — азартно дернулось Васино Колесо.
«Да некогда же! Надо искать!»
«А мы с высоты глянем, оттуда все улицы и переулки видны. И Барашков тоже!»
«Да как же мы узнаем, что это именно он?»
«Почувствуем! Ин-ту-и-тив-но! Знаешь, что такое интуиция?»
Вася знал. Мама иногда говорила: «Я не знаю отчего, но интуиция подсказывает мне, что сегодня у нас будут неприятности…» («М-да…» — откликался в таких случаях папа.)
«М-да…» — откликнулся Вася, но больше не спорил. Интуиция подсказала ему, что Колесу почему-то очень хочется прокатиться на колесе обозрения. Может быть ради самолюбия? «Вот, я маленькое, а катаюсь на таком большом!» А поскольку и Васе хотелось (он еще ни разу не бывал на такой высоте), то спорить он больше не стал.
«Хорошо. Только скорее…»
У входа на огороженную площадь с великанским колесом висел плакатик: «Стоимость билета 1 рубль».
«У меня нет ни копейки…»
«Пошарь за отворотами. У тебя там всегда целый склад…»
Колесо было право. На Васиных шортах за широкими отворотами штанин то и дело скапливалась всякая мелочь: канцелярские скрепки, фантики от конфет, мелкие гайки и винтики, скорлупа кедровых орешков, яблочные семечки, крошки от сухарей. Попадали и монетки, но крохотные, копеечные. А рубля сроду не было.
Не оказалось его и теперь. Самой неожиданной находкой была мягкая, свернутая вчетверо бумажка. Вроде бы записка. Вася развернул. И увидел корявые торопливые буквы: «Поселок Цаплино, улица Ясная, дом 6».
— Ой, Ми-ика…
Нельзя сказать, что в эти летние дни (которые, кстати, неслись, как сумасшедшие) Вася часто вспоминал Мику. Но иногда все же вспоминал, и каждый раз царапала совесть. Ведь он обещал написать ей. Но как напишешь, если потерялся адрес! При прощании у вагона Мика торопливо нацарапала на листке из маминой записной книжки, где их дача.
— Ты напиши мне обязательно!
— Ладно! А ты мне напиши ответ!
— Хорошо!
Он свернул листок и сунул в накладной карман на штанах. Вернее, мимо кармана, потому что, когда вернулся домой, записки не оказалось. Вася решил, что потерял по дороге. Опечалился, конечно, да что делать? Придется в конце лета оправдываться перед Микой, объяснять… А пошарить за отворотом в голову не пришло.
Теперь-то он напишет! Сразу же, как вернется! Тем более, что есть о чем писать — вон сколько всего случилось!
«При чем тут Мика! — негодовало прислоненное к ноге Колесо. — Ты нашел деньги?»
«Не нашел. Придется обойтись без катанья…»
«У тебя всегда так. Всякого барахла полно, а ничего нужного нет…»
«Ну чего ты разворчалось! Я разве виноват? И мы сюда не развлекаться пришли!»
«Ага! Если я тебя вожу, это будто так и надо, а когда я само захотело прокатиться, то фигушки…»
Колесо впервые так сильно капризничало. А Васе ну нисколечко не хотелось ссориться. Он сел на корточки, погладил шину:
«Да что с тобой, Колёсико? Не сердись… Ну, Мару…»
Колесо присмирело. И словно даже замурлыкало:
«Да я ведь ничего… Я просто уже настроилось на катанье, а тут… Ладно, ты тоже не сердись…»
«Да я нисколечко!..»
В этот момент на Васю обратила внимание полная улыбчивая тетя. Она пропускала к колесу обозрения тех, кто купил билет. Окликнула через головы:
— Мальчик! Ты — Перепёлкин? Подойди сюда!
Вася подошел.
— Что же ты стоишь в сторонке? Ты сегодня чемпион! Чемпиону все аттракционы бесплатно и без очереди. Проходи.
Все, кто ждал у калитки — и взрослые, и ребята — почтительно расступились. Вася со смесью смущения и удовольствия зашагал к площадке, где одна за другой приземлялись кабинки. Вблизи колесо с кабинками казалось таким громадным, что от него веяло чем-то космическим.
«А ведь мы с ним родственники, — гордо заметило Васино Колесо. — Все колеса на свете родственники, не то что люди…»
Каждая кабинка была на четырех человек. Вася волновался и даже не разглядел своих соседей. Машинально сказал «спасибо», когда кто-то застегнул на нем страховочный ремень, и подумал: «Как в самолете», хотя еще ни разу не летал.
Двинулись, начали подниматься очень неторопливо, с остановками (ведь в другие кабинки тоже садились пассажиры), и Вася постепенно привыкал к высоте.
Вообще-то он никогда не боялся высоты, но здесь было совсем не то, что на крыше. И расстояние до земли гораздо больше, и пустота вокруг. Лежавшее у него на коленях Колесо будто вздохнуло:
«Вот это да…»
Раскинувшийся на пригорках город был чудесен. Взбегал на склоны, сверкал разными красками и стеклами, топорщился острыми башнями, отражался в голубой извилистой реке, клубился зелеными тучами садов, искрился множеством фонтанов. Сквозь эту пестроту и праздничность проступало иногда и что-то знакомое, осинцевское, но лишь чуть-чуть. Как намек на то, каким бы мог быть Осинцев, если бы все люди в нем (и на всей Земле) жили без бедности, вражды и ссор…
Пахнувший чем-то хорошим и незнакомым (может быть, небом?) ветерок шевелил волосы и футболку.
У края длинного песчаного острова Вася разглядел пароход, но был ли это «Богатырь», разобрать с высоты не удалось…
На самой большой высоте Вася вдруг вспомнил:
«А где Барашков переулок? Что тебе говорит твоя интуиция?»
«Ничего не говорит», — призналось Колесо.
Это безответственное заявление раздосадовало Васю. Но он решил не ссориться. Все равно из кабинки не выскочишь, не побежишь на поиски раньше срока. Оставалось вертеться, смотреть и радоваться.
«Погляди, какой цирк, — слегка подлизываясь, сказало Колесо. — Вот бы тебе выступить в таком.»
Вася и сам видел круглое здание с серебристым куполом. С высоты оно было похоже на космическую летающую тарелку.
«Как это я бы в нем выступил? Скажешь тоже…»
«Очень просто, как в башне. Гонки по вертикальной стене. Или еще как-нибудь…»
«Да ну тебя. Страшно же.»
«Не бойся, я тебя не подведу!»
«Да не в тебе дело. Мне страшно. Кругом толпа, все смотрят. Я сразу кувырком…»
«Я тебя поддержу!»
«Ладно, не заговаривай зубы», — хотел ответить Вася, но сдержался.
Колесо, кроме первого, медленного, оборота, сделало еще два, побыстрее. А потом началась высадка. И Вася с Колесом в руках наконец выпрыгнул на площадку. Сбежал по лесенке и решительно заявил вслух:
— Все, хватит развлечений! Пора искать!
«Я разве спорю? Поехали!»
А куда было ехать? Вася помнил: девочка сказала, что Барашков переулок недалеко от парка. Где-то у него на задах. Они по извилистым аллеям пересекли парк в обратном от главных ворот направлении. Там в садовой решетке оказалась распахнутая калитка. Но дальше-то куда? От калитки через пустырь, сплошь покрытый пушистыми одуванчиками, разбегалось пять или шесть тропинок. Летали бабочки, звенел от тишины солнечный воздух, а за пустырем толпились в беспорядке деревянные дома и густо темнели старые березы.