Чтение онлайн

Он засмеялся, а она вдруг представила Дрю, делающего ей предложение перед камином однажды ночью, но тут же усилием воли отшвырнула это видение с резкой вспышкой боли. Теперь уже большую часть времени эти воспоминания не очень ранили ее, но некоторые все же доставали. А это больнее всего, потому что она чувствовала себя одураченной. Она хотела сделать для него исключение, она приняла предложение, а он после этого вернулся к Эйлин. Джек заметил, что Тана хмурится.

— Не надо так печалиться из-за кого бы то ни было. Не стоит того.

— Старые, старые воспоминания, — улыбнулась она.

— Тогда забудь о них. Больше они не будут тебя мучить.

В этом мужчине было что-то легкое и мудрое, и она начала выходить с ним в свет, не задумываясь об этом. Кино, ранний обед, прогулка по Юнион-стрит, футбольный матч. Он приходил и уходил и стал ее другом, и, когда наконец они разделили постель поздней весной, ничего знаменательного не произошло. Они уже знали друг друга пять месяцев, и земля не разверзлась, хотя было приятно. В его присутствии было легко, он был умен, удивительно понимал все, что она делала, глубоко уважал ее работу, у них был общий лучший друг, а летом, когда приехала его дочь, даже это было в порядке вещей. Барб была милым одиннадцатилетним ребенком с большими глазами, руками и ногами, с блестящими рыжими волосами, как у щенка ирландского сеттера. Они несколько раз свозили ее на Стинсон-Бич, устроили для нее пикник. У Таны было не много времени она как раз готовила большое дело, но все проходило очень приятно. Они пошли навестить Гарри, а он внимательно и осторожно наблюдал за ними, сгорая от любопытства, насколько это у них серьезно. Но Аверил всерьез их отношения не воспринимала и была, как всегда, права. В них не было огня, страсти, напряженности, но зато не было и боли. Это было удобно, прилично, очаровательно временами и исключительно хорошо в постели. И к концу года постоянных встреч с ним Тана вполне могла представить себя рядом с Джеком до конца жизни. Отношения были такого рода, которые можно наблюдать между людьми, никогда не бывавшими в браке друг с другом и не хотевшими этого брака, к досаде всех друзей, которые годами не вылезают из судов, оформляя разводы. Таких людей можно встретить по субботам за ресторанными столиками, на праздничных вечеринках, посещающих рождественские приемы и всякие празднества, получающих удовольствие от общения друг с другом, рано или поздно делящих постель. На следующий день один из них уезжает к себе домой, где полотенца ожидают на своих местах, постель не тронута, кофейник в полной боевой готовности. Это было просто идеально для них обоих, но Гарри они доводили до белого каления, и это тоже забавляло их.

— Да поймите же, посмотрите на себя, вы так чертовски самодовольны, что мне хочется плакать.

Все втроем сидели они за обедом, и ни Тана, ни Джек не обращали внимания на его вопли. Она взглянула на Джека с улыбкой:

— Одолжи ему носовой платок, дорогой.

— Не-а. Пусть воспользуется рукавом — он всегда им пользуется.

— В вас ни капли порядочности! Что с вами такое? Они меланхолично обменялись взглядами.

— Просто разлагаемся, я так думаю.

— Вы не хотите детей?

— А ты никогда не слышал о контроле за рождаемостью? — уставился на него Джек. Казалось, Гарри сейчас завопит, а Тана хохотала.

— Оставь свои надежды, пацан. Ты ни фига не добьешься с нами. Мы и так счастливы.

— Вы встречаетесь целый год! Что, черт возьми, это значит для вас?

— То, что у нас обоих дьявольская выдержка. Теперь я знаю, что он готов на убийство, когда кто-то затрагивает спортивные секции по воскресеньям, и ненавидит классическую музыку.

— Ах вот как? Как же вы можете быть настолько бесчувственными?

— Это приходит само собой, — она мило улыбнулась своему другу, а Джек подмигнул ей.

— Смирись с этим, Гарри. Ты побежден и числом, и умением, разгромлен наголову.

Но когда через полгода Тане исполнилось тридцать пять, они все-таки удивили Гарри.

— Вы собираетесь пожениться? — Гарри едва осмелился выдохнуть эти слова, когда Джек сказал ему, что они подыскивают дом, на что тот только рассмеялся.

— Дьявольщина, конечно, нет. Ты не знаешь своего лучшего друга Тану, если думаешь, что есть хоть малейший шанс на брак. Мы просто собираемся жить вместе. Гарри крутанул свое кресло, уставившись на Джека:

— Это самое поганое, что я когда-либо слышал. Я не позволю тебе так с ней поступить.

Джек громыхнул:

— Это была ее идея, а кроме того, именно вы с Эйв довели до этого. Ее квартира слишком мала для нас двоих, моя тоже. И я действительно хотел бы жить в Марине. Тана тоже согласна.

Дочка Джека только что вернулась домой, и было очень хлопотно ездить туда и обратно, от ее дома к его дому, целый месяц.

Гарри выглядел несчастным. Он хотел счастливого завершения: рис, розы, детишки, — но ни о чем подобном не было и речи, ни один из них не был на его стороне.

— Да ты понимаешь, как вам сложно вкладывать деньги в недвижимость, не будучи в браке?

— Конечно, понимаю. Она тоже. Вот почему мы скорее всего будем арендовать.

Так они и сделали. Нашли именно такой дом в Тибуроне, какой хотели, с прекрасным видом, который превосходил все ожидания. Там было четыре спальни, причем он был баснословно дешев по сравнению с тем, что мог бы стоить на самом деле. У каждого из них был свой кабинет, общая спальня для них и спальня для Барб на время ее приезда из Детройта, а также для гостей. Площадка для солнечных ванн тоже была предусмотрена, портик, горячая вода и ванная, из которой были видны окрестности. Они были счастливы, как никогда.

Гарри и Аверил с детьми приехали, чтобы все проверить. Им пришлось признать, что гнездышко очаровательно, и все-таки не этого хотел для Таны Гарри. Она же только смеялась над ним. И — хуже всего — Джек полностью был с ней согласен. У него не было никакого желания еще раз попасться на крючок, называемый браком, на чей бы то ни было. Ему было тридцать восемь, а его эскапада в Детройте слишком дорого ему обошлась.

Джек и Тана дали рождественский обед в этом году, и он удался на славу. Внизу шумел залив, а город мерцал в отдалении.

— Похоже на чудесный сон, правда, любимая? шепнул он ей после того, как все разъехались.

Они вели именно такую жизнь, какая их устраивала, и она даже отказалась от своей квартиры в городе. Сначала она сохраняла ее за собой на всякий случай, но потом пришлось пойти на это. С Джеком она была надежно защищена. Он трогательно заботился о ней. Когда в этом году ей сделали операцию аппендицита, он две недели ухаживал за ней. В день ее тридцатишестилетия устроил прием в Трафальгар Рум у «Трейдер Вике» для восьмидесяти семи ближайших ее друзей, а на следующий год удивил ее круизом в Грецию. Она вернулась отдохнувшая и загорелая, счастливая, как никогда в жизни. Разговоров о браке между ними никогда не возникало, хотя однажды они заговорили о покупке арендуемого ими дома, но Тана не была уверена, что это разумно, и в глубине души Джек тоже был против. Никто из них не хотел раскачивать лодку, которая так благополучно плыла уже довольно долго. Они жили вместе около двух лет; это был идеальный образ жизни для каждого. Так длилось до октября, до ее возвращения из Греции. — Тану ожидало большое дело, и она не ложилась почти всю ночь, снова и снова просматривая свои заметки и папки, да так и заснула за столом в комнате, выходящей окнами на залив в Тибуроне. Не успел Джек приготовить ей утром чашку чая, как ее разбудил телефонный звонок. Взяв трубку, Тана уставилась на Джека.

— Ух-х! — Она была где-то в другом измерении. Джек подмигнул ей. Она выглядела ужасно после таких бессонных ночей, и, как бы прочитав его мысли, она взглянула на него, и вдруг он увидел, что глаза ее чуть не вылезли из орбит. Она пожирала его глазами. — Что? Вы с ума сошли! Я не… О господи! Буду там через час.

Тана положила трубку и не отрывала от Джека взгляда, пока он, нахмурившись, ставил на стол чашку.

— Что-то случилось? — Если она обещала быть там через час, значит, не могло ничего произойти у нее дома.

Это, должно быть, на работе… и это не из-за него. — Что случилось, Тэн?

А она продолжала таращиться на него:

— Я не знаю… Мне надо поговорить с Фраем.

— Окружным прокурором?

— Нет. Боже! Черт побери, с кем же еще, как ты думаешь?

— Да из-за чего ты так взвинтилась?

Он все еще ничего не понимал. Но и она тоже. Она проделала фантастическую работу. Это было просто немыслимо. Она работала там многие годы… Слезы стояли у нее в глазах, когда она, глядя на Джека, встала из-за стола, разлив чай на свои бумаги и даже не заметив этого.