Чтение онлайн

Возле гаража ошивался пес, запримеченный Жекой еще в октябре. Пес был серым, с некрасивыми рыжими подпалинами, а его породу отец Василий называл «Бобик в гостях у Барбоса».

– Его Стерлядью зовут, – сказал бывший поп в первый день их знакомства. – Потому что стерлядь любит. Особенно холодного копчения.

Жека удивился, но решил промолчать. Появившись в середине января на пороге гаража, он сам был вроде этого приблудного пса. Только что вернувшийся из Европы, он был практически без денег. Получалось, что надо было на время вернуться к прежнему занятию – угону тачек на отрыв. Вопрос только в том, кому их сдавать? Темир, с которым Жека работал до этого, больше на «Треугольнике» не появлялся. Тогда Жека вспомнил о гараже у «Броневой», куда они заезжали с Гази, чтобы загрузить «тойоту» газовыми баллонами.

– Я понимаю, ты один оттуда выбрался? – спросил в тот раз отец Василий. – Потому что от Гази весточек нет.

Жека смотрел мимо него, вспоминая, как беззвучно шевелились губы читавшего молитву чеченца. Старше Жеки лет на пятнадцать, с костистым лицом и печальными глазами, отец Василий помолчал и произнес:

– Выводов, смотрю, ты для себя не сделал… Ну, милости просим, если будет что…

Отобранный на площади Победы кабриолет был четвертым по счету автомобилем, который Жека загонял в его гараж.

Они отвязали трос. Проскальзывая летней резиной, по присыпанным снегом балкам Жека заехал под крышу, в три слоя крытую ржавым железом, чтобы экранировать сигнал возможного GPS-трекера. Отец Василий закрыл за ним ворота. Жека передал ему ключи от машины.

Хозяин гаража щелкнул по кнопке стоящего на верстаке электрочайника, жестом пригласил Жеку взять кружку с паутиной трещинки и банку растворимого кофе. Сам обошел вокруг кабриолета, придирчиво разглядывая машину. Провел пальцем по забрызганному крылу.

– Крыша у него не закрывается, – сказал Жека. – Чинить надо. А так все в порядке.

– Голову тебе чинить надо. – Отец Василий достал из кармана камуфляжных штанов телефон и вышел на улицу, оставив дверь в гараж приоткрытой.

Слушая шум закипающей в чайнике воды, Жека наблюдал за отцом Василием. В расстегнутой горнолыжной парке тот расхаживал по утоптанному снегу и энергично, помогая себе рукой, разговаривал по мобильнику. Жека оглянулся на угнанный кабриолет. Красивый. Расчленять тебя не будут, попытался он мысленно успокоить тачку. Продадут в горы, починят, будут ухаживать. Увидишь, все будет в порядке…

Щелкнул вскипевший чайник. Жека сыпанул кофе, наполнил кружку водой до половины – знал, что выше трещина в кружке протекает. Темно-коричневые гранулы кофе растворились в кипятке, запахло жженым. Размешав сахар, Жека взял кружку в левую руку, чтобы трещина при наклоне оказалась сверху. Сделал глоток, поморщился. Молока бы…

Он огляделся, словно надеясь увидеть среди струбцин и лотков с крепежом коробку молока. По стенам потрескивали лампы дневного света, исходили теплом трамвайные печки. Стояли верстаки, заваленные запчастями, инструментом и книгами в мягких обложках. В углу расположился старый советский проигрыватель «Арктур», подключенный к английским колонкам, родная головка звукоснимателя заменена на японскую. В картонной коробке рядом выстроились пластинки играющего на похоронах цивилизации «A Silver Mount Zion Memorial Orchestra». Конверты из-под пластинок прямо как модные джинсы были специально потерты еще на лейбле. К верстаку прислонился моргенштерн – зловещее средневековое холодное оружие. Металлический шипастый набалдашник, похожий, по мнению придумавших его швейцарских пехотинцев, на утреннюю звезду.

– Настоящий? – поинтересовался как-то Жека у отца Василия.

– Пятнадцатого века, это имеешь в виду? Нет, конечно. Новодел. Но грудную клетку пробивает ничуть не хуже, – ответил хозяин гаража, оглаживая черную с сединой бороду. – А уж психологический эффект оказывает – будь здоров.

Не согласиться с последним утверждением было сложно, выглядело оружие исключительно пугающим. Если подумать, этот моргенштерн наглядно иллюстрировал суть отца Василия.

С ранних лет тот увлекался книжками и историей Средних веков. Меровинги, крестовые походы, гуситские войны, Ганзейский союз – других развлечений в захолустном карельском городке его детства у него не было. Разве что летом получалось погонять мяч во дворе. В старших классах он прочитал только вышедшую тогда «Плаху» Айтматова, как выяснилось позже, определившую его судьбу. Он перечитал роман несколько раз, после чего раздобыл у старушки соседки Библию, стал украдкой ходить в церковь. Закончив школу и выдержав натиск родителей, поступил в Духовную семинарию, после которой ему поручили захиревший малолюдный приход в Псковской области, заменив им прежнего священника, вчистую проигравшего борьбу с зеленым змием.

Через несколько лет приход изменился до неузнаваемости. Мужская часть населения стала меньше пить, прихожане повалили в отреставрированную церковь, а молодой батюшка стал настоящим пастырем – авторитетным, мудрым и справедливым. Его единственной слабостью оставался футбол, который он смотрел с местными мужиками, стараясь не обращать внимания, когда кто-то из них чертыхался в болельщицком запале. Приехавшая за отцом Василием из города жена носила удивительное для попадьи имя Милла, во всем его поддерживала и помогала. У них родился сын, а следом – еще один. Младшему было всего пять, когда отец Василий со всем семейством отправился в гости к родне в Карелию. На обратном пути на трассе «Кола» старенькую «девятку», восстановленную отцом Василием вместе с парой умельцев из его прихода, нашел выскочивший на встречку МАЗ с развесистым иконостасом в кабине. Словно Зидан боднул Матерацци. Смятую «девятку» отбросило в кювет как бабочку с оторванными крыльями. В раскуроченной легковушке выжил один только отец Василий, с переломанным телом и клокочущей пустотой внутри.

Происходившее с ним после аварии хорошо описывает множество произведений мирового кинематографа и литературы. Бог уехал по делам. Наверное, рванул в гости к какой-нибудь счастливой семье. Для потерявшего веру священника ужас, ярость, ненависть и отвращение из эмоций превратились в мясо жизни. Оставив службу в приходе, он перебрался в Петербург, в надежде спрятаться в большом городе от преследовавшей его боли. Как человек, у которого кто-то близкий умер от рака, идет помогать в хоспис, он устроился работать слесарем в автосервис. Не сразу понял, что оказался втянутым в криминальную деятельность, а когда понял, только пожал плечами. Ему было все равно. В самом деле, что такое тюрьма? Всего лишь недостаток пространства, вполне заменяемый избытком времени. А добытые неправедным путем деньги отец Василий переводил на расчетные счета детских домов.

Разбирая угнанные автомобили, он делал удивительные находки. Однажды нашел пропущенный угонщиком кошелек, туго набитый деньгами. Деньги он пожертвовал больнице в своем бывшем приходе. В другой раз в магнитоле обнаружился диск канадских пост-рокеров, с первых аккордов которых понял, что это его музыка. Песни сломленных людей на грани. Пластинки канадских прихиппованных евреев помогли пережить ему первую после ДТП зиму, не повеситься на стальной балке, поддерживающей крышу гаража, или не задохнуться выхлопными газами в машине. Пластинки и требующий ухода подобранный на улице пес с перебитой лапой.

А потом в бардачке одного из автомобилей отец Василий нашел киндловскую читалку. В наполовину разряженном букридере оказалась «Малазанская Книга Павших» – написанная еще одним канадцем Стивеном Эриксоном сумбурная нескончаемая фэнтэзийная эпопея о стоящей на перепутье древней Малазанской империи. Наемники, армейские маги, пророки и бессмертные завоеватели причудливо срифмовались в голове отца Василия с его утратой, и – пути Господни неисповедимы – он вновь нашел бога. Словно ему сделали перепрошивку как навороченному амазоновскому гаджету. Только в этот раз его богом стало прибывшее тысячи лет назад из далекого космоса существо, в схватках с другими сущностями потерявшее правую руку и глаза. Искалеченный бог. Искалеченный, как и сам отец Василий.

Услышав эту историю, Жека сказал тогда бывшему священнику.

– Я ничего не понял. Ересь какая-то… Так ты ролевик? Ну, вроде толкиниста?.. Реконструктор?.. А много вас таких?.. И вы собираетесь вместе и дубасите друг друга этими хреновинами? – он кивнул на моргенштерн. – Отец Василий, ты ведь не серьезно? Так и садо-мазо можно увлечься. У них тоже есть штуки вроде этих. Страпоны называю… Все, молчу!..

Отец Василий, чуть не отвесив Жеке затрещину, сменил тему разговора.

– Нашли покупателя. Повезло тебе. Берут машину. – Отец Василий вернулся в гараж. – Но торгуются… Твой процент, как обычно… Холодает там…