Чтение онлайн

Остро ощущали его повелительный призыв юные друзья. Это был их первый выход на завод.

Колька готов был прийти в отчаяние, когда вдали показалась знакомая тонкая фигура Генки. Он бежал, пыхтя, как паровоз.

— Я не пойду с вами, — задыхаясь, промолвил Генка.

— Вот ерунда, — сказала Наташа.

— Но почему? — нетерпеливо выкрикнул Колька. — Почему?

Сколько трудов потратил Глеб Дмитриевич, чтобы устроить такую ораву на завод, а теперь…

— Мне мама запретила! — Генка опустил голову.

Известие ошеломило друзей. Не шутит ли Минор? Ведь он весельчак!..

Однако угнетенный вид Генки говорил, что это не шутка.

— Мама говорит, что сыну музыканта нечего делать на заводе, что это неприлично… — добавил Генка.

Заводские шли на работу. Ребят толкали, а они стояли и не знали, как им быть.

— Ну, а папа что говорит? — поинтересовалась Наташа.

— А что папа скажет, если мама сказала!

— А что ты сам, Минор, думаешь? — не отставала Наташа.

— Я хочу с вами!

— Ну и пошли, — твердо заявил Колька. — Пошли, а там разберемся…

Попасть в переполненный трамвай было очень трудно.

Каланча развил бурную деятельность. Он втиснулся в вагон, действуя локтями, плечами. Но его помяли, помяли и вытолкнули. Неудача постигла и других.

Тогда наши герои изменили тактику. Каланча и Колька уцепились сзади вагона за воздушный шланг, или, как его называли, «колбасу». К ним же, не желая отставать, хотела пристроиться и Наташа. Колька и Генка уговорили ее не делать этого: «Нехорошо девчонке так». Каланча же подзадоривал:

— Чего ты их слушаешь, валяй по-нашему!

Наташа с большой неохотой расположилась рядом с Генкой на ступеньке трамвая.

Вагоновожатый пронзительно зазвонил, и вагон тронулся. Полотно давно не ремонтировали, и трамвай бросало из стороны в сторону.

— Как пьяный! — старался перекричать грохот Генка.

— Верно! — кричала в ответ Наташа.

В вагоне курили, громко разговаривали, кто-то пел песню. Махорочный дым валил из открытых окон.

До заводских ворот доехали без происшествий. Немедля побежали в бюро пропусков. У окошка, в тесной, пропахшей карболкой и махоркой, с заплеванным цементным полом комнате, Колька занял очередь. Генка, довольный и радостный, что все так хорошо для него решилось, прочел: «Оформление и выдача пропусков».

— Вот это да! — громко смеялся он.

Очередь двигалась медленно. На многих не оказалось заявок. Люди отходили от окошка к телефону, крутили ручку, кричали в трубку, просили, требовали, ругались с кем-то, кто был там, на заводе. Но тот, кто был там, отказывал в праве пройти на предприятие. Звонили все больше безработные.

Чем ближе Колька продвигался к заветному окошку, тем больше волновался. Он уговаривал себя, что о их судьбе уже договорились, что ему осталось получить лишь пропуск. Но — удивительно — волнение не проходило, а наоборот нарастало. И передалось его друзьям. Не сговариваясь, все трое потянулись к Кольке.

Впереди него стоял бородатый сутулый возчик в грязной брезентовой куртке с кнутом в руке. Ему не заказали пропуска. Он не ругался, как другие, не упрашивал, а лишь задавал дежурному вопросы:

— Как же я, собака — два нога, завезу цистерну? А может, у ворот ее скидывать или заворачивать обратно?

Дежурный велел ему отойти и позвал следующего.

Следующим стоял Колька. «Ну, вот и началось!» — тревожно подумал он и громко, срывающимся голосом выкрикнул:

— Здесь на Логинова и других пропуск должен быть.

— Имя, отчество?

Дежурный начал искать заявку. Рылся в бумагах долго и тщательно. Приподнявшись на цыпочки, Колька видел, как пальцы его переходили от одного листка к другому. И чем дольше продолжались поиски, тем мрачнее становилось на душе подростка.

— Не заказано! — прозвучал безразличный голос. — Следующий!

— Как нет? — не сообразил Колька.

— А так! Следующий!

Колька бросился к вертушке. Его соединили с корпусным цехом. Телефон не отвечал. Колька умолял телефонистку звонить еще и еще. Но результат оказался тот же. Ему пришлось ни с чем отойти в сторону.

— Вот это номер, — пробормотал Генка. — Так я и знал.

— Да ну тебя!

Колька лихорадочно искал выход из положения. Не мог и не хотел он согласиться с тем, что сегодня они не попадут на судоремонтный.

— Должны пропустить! Понял, Минор? Должны!

— А как?

— Вот и я говорю — как? — неожиданно услышали подростки слова подошедшего возчика. — Человек не таракан, в щель не пролезет, а тут тебе цистерна, собака — два нога! — Щелкнув кнутом о голенища, он побрел к выходу.

За ним вышли ребята.

Они сидели в тени забора, рядом с заводскими воротами, на двух заржавленных якорях. Никому не хотелось говорить Генка, правда, пытался развеселить товарищей, но его шутки гасли в воздухе. Каланча с тупым равнодушием рассматривал свои грязные босые ноги.

Апатия охватила всех.

Душно. Высоко в небе палило солнце. Горячими лучами жгло изнывающую от жары землю. В небе — ни одного облачка.

Колька уныло озирался вокруг. Как пройти на завод, дать о себе знать мастеру?

Рядом с ними стояла телега с большой железной цистерной. Пара тощих коней отбивалась хвостами от назойливых мух. Старик-возчик кончиком кнутовища почесывал затылок, задумчиво изучал свой груз и не знал, как избавиться от него: сбросить или добиваться въезда на завод. «Тоже мучается», — подумал о нем Колька. Но вот старик хлестнул лошадей и, сказав: «собака — два нога», направился в бюро пропусков. «А что если и мне?» — подумал Колька, и ноги уже понесли его вслед за возчиком.

— Попробую еще раз, — деланно безразличным тоном заявил он друзьям.

— Иди, иди, — поддержала Наташа.

Через минуту, когда Колька появился в дверях, все поняли по его виду: опять неудача.

…Меньше всех стремился на завод Каланча, но увидев совершенно расстроенных ребят, он захотел что-то сделать.

Засунув руки в карманы, Каланча походкой человека, которому делать нечего и терять нечего, направился к цистерне. Обошел ее, осмотрел. Зачем-то даже постучал пальцем и приложил ухо к стенке: «Гудит! Пустая!»