Чтение онлайн

Вам такая история кажется убедительной? Мне — нет. Фото в такой ситуации — ключевое доказательство. Если ваш собеседник пришел к вам серьезно поговорить о Босе, он выложит это фото в первую же минуту разговора. А не будет два часа потчевать вас разными байками и дожидаться удобного момента. Более того, такое доказательство уж точно никто не будет хранить в кошельке среди мятых купюр.

И все остальные детали этого журналистского «расследования» — точно такие же. Мальчишка — слуга в тайваньском ресторане. Который якобы блестяще говорит на английском (но никто об этом не знает) и к тому же с одного взгляда опознает Боса. Того Боса, который был одним из многих борцов за независимость Индии, находящейся в тысячах километров от Тайваня. При этом Бос как на заказ выкладывает все свои планы в отношении СССР прямо в лицо этому мальчишке. Причем многократно выкладывает, и во всех мыслимых и немыслимых деталях.

Еще один пример такого же рода. Почему Бос якобы передумал переходить на сторону СССР? А он увидел, как плохо ведут себя в Манчжурии советские солдаты, и передумал! Вот так заявляет один из «свидетелей». Я думаю, что воюя на стороне японцев, Бос столько нагляделся на всевозможные зверства, что никакие сомнительные поступки никаких советских солдат его уже удивить не могли, это как минимум. А тем более так удивить, чтобы он поставил крест на всей предстоящей борьбе за независимость его родины. Бос не погнушался пойти на сделку с фашистами и японцами. А тут вдруг расчувствовался! Все эти показания «свидетелей» выглядят совсем недостоверно.

А как вам нравится утверждение, что до 1949 года Субхас Чандра Бос прятался по фальшивому китайскому паспорту в буддийском храме в Манчжурии? Можно себе представить Боса, чтобы он несколько лет отсиживался среди монахов, пока его страна боролась за независимость?

Кстати, указанное журналистское расследование велось уже тогда, когда Япония и Тайвань рассматривали СССР как враждебное государство. А тут вдруг откуда ни возьмись приезжает журналист, который интересуется Субхасом Чандрой Босом. Как тут не воспользоваться случаем и не подсунуть ему «интересную историю», свалив все с больной головы на здоровую? Обычная операция спецслужб, самое рядовое дело по ведению информационной войны.

Сделаем еще одно отступление и коснемся фигуры Джавахарлала Неру. Именно он находился у власти в Индии, когда возникал вопрос о расследовании обстоятельств гибели Субхаса Чандры Боса. И некоторые из современников Неру полагали, что он не очень был заинтересован в таком расследовании. Почему? Недолюбливал Боса при жизни? Скорее всего, именно так. Бос был не только его политическим конкурентом. Он предлагал вполне определенные способы борьбы против англичан. А Ганди и Неру отвергали идеи насильственной борьбы. То есть в любом случае как минимум имела место конкуренция идей. А если Ганди и Неру к тому же тайно сотрудничали с англичанами, то тогда и вовсе понятно, почему Бос не пользовался у них любовью. Он своими действиями и предложениями постоянно выводил их на грань разоблачения. А если бы публично заявил, что подозревает их в предательстве, то дела этих двух политиков и вовсе могли стать «кислыми».

Однако одно дело — конфликтовать при жизни. И совсем другое — после смерти конкурента. Вот тут уже точно нечего бояться. В подобной ситуации оставшийся в живых политик обычно начинает восхвалять уже умершего конкурента, делая вид, что никакой вражды и в помине не было. Тем не менее факт остается фактом: по мнению современников, Неру не горел желанием расследовать обстоятельства гибели Боса. Если это действительно было так, то объяснение могло быть только одно: он опасался, что результаты такого расследования могут бросить тень на него или на близких ему людей.

Кстати, из некоторых источников можно сделать вывод, что Неру был в определенном контакте с Чан Кай-ши. И даже переписывался с ним как раз тогда, когда в Индии было объявлено, что Бос погиб. Это сообщение появилось в индийских газетах в конце августа 1945 года. Мог Неру попытаться перепроверить информацию? Наверное, мог. Но не сделал этого.

Итак, давайте попытаемся еще раз пройтись по фактам и проанализировать их. Индийская национальная армия капитулировала. Радиовещание из Бангкока прекратилось. И 18 июня 1945 года Бос вылетел на самолете из Бангкока в Сингапур. Там провел довольно много времени.

Праздновал «Неделю Нетаджи», просил японцев арестовать тех, кто уклонялся от выплат в фонд Азад Хинда. 8 июля на набережной заложил камень в основание будущего мемориала погибшим солдатам Индийской национальной армии. Совершил поездку по индийским общинам. Вел переговоры с японцами, которые требовали использовать остатки его армии для борьбы с партизанами.

А 11 августа 1945 года Бос узнал новость: Советский Союз объявил войну Японии. И вскоре, уже 13 августа, узнал через своих помощников, что Япония намерена капитулировать. Решив текущие неотложные дела, связанные с полным прекращением деятельности как Индийской национальной армии, так и в целом государства Азад Хинд, Бос наконец собрал свой кабинет министров. Это было 16 августа. И заявил, что намерен вступить в контакт с японскими властями на самом высоком уровне, чтобы получить указание, что ему дальше делать. То есть речь пошла о вылете из Сингапура.

Действительно ли он собирался получать какие-то указания от японцев? Или это был всего лишь предлог, чтобы найти способ попасть в Манчжурию? Этого никто не знает. Но заявление Боса явно вызывает сомнения. Перед этим он с успехом сам решил все вопросы капитуляции ИНА в Рангуне. Более того, Бос публично заявлял, что капитуляция Японии не означает капитуляцию Боса и его сторонников. А тут вдруг такое необычное желание советоваться, что ему дальше делать…

А мог ли вообще Бос в этот момент рассчитывать, что у него будет техническая возможность попасть в Манчжурию? Да, мог! Политик его уровня вполне мог предполагать, что местные японские власти ничего путного ему не скажут. Значит, можно будет поставить вопрос о перелете в Японию. А это означало, что будет промежуточная посадка в Манчжурии.

Именно так все и произошло. Непосредственно перед вылетом Бос якобы позвонил в Бангкок и переговорил с генералом Исодой, который посоветовал ему вступить в контакт со штабом Южной группировки, находившимся в Сайгоне.

Самолет вылетел в Сайгон 17 августа 1945 года. На его борту, помимо Боса, находились Исода, Хачия и Абид Хассан. Известно, что Бос после этого своего заявления на заседании кабинета министров собирался взять с собой как можно больше своих сторонников. Однако министры один за другим отказались. А кто-то пообещал, но не пришел к вылету. В результате с Босом полетел лишь его начальник штаба ИНА Хабибур Рахман и еще один офицер.

Однако в Сайгоне в штабе Южной группировки Босу сообщили, что не имеют никаких указаний из Токио по поводу ИНА и порядка ее капитуляции (что и неудивительно, в этот момент японцам было уже явно не до Боса и Азад Хинда). Тогда генерал Исода сообщил, что он направляется в Токио через Дайрен. В самолете есть одно свободное место, и если Бос хочет, он может присоединиться к ним.

Тут между Босом и японцами случилась перепалка. Бос не хотел лететь один. Он говорил, что все это могло выглядеть, как будто он бросает своих товарищей (Каких товарищей? Рядом было всего два человека сопровождения.). В конце концов, японцы согласились и дополнительно взяли на борт уже упомянутого начальника штаба ИНА Хабибура Рахмана.

17 августа в пять часов и пятнадцать минут пополудни двухмоторный бомбардировщик, приспособленный для переездов высоких военных начальников, вылетел из Сайгона и в тот же вечер приземлился в городе Туране (Дананг во Вьетнаме). Там самолет дозаправили, и на следующий день он вылетел из Турана прямо к Формозе (Тайваню).

Тут более или менее достоверные факты кончаются и начинаются одни предположения. Якобы самолет приземлился на Формозе. Там его заправили, а пассажиры пообедали. Затем в 14.30 самолет взлетел, однако тут у него оторвалась одна из лопастей пропеллера. Самолет упал, загорелся. Субхас Чандра Бос и Хабибур Рахман якобы выбрались наружу. Но Бос получил слишком тяжелые ожоги…