Чтение онлайн

Я задыхалась от своей тайны, от невысказанных чувств. Мне казалось, что я вот-вот лопну от напряжения.

Может быть, мне нужно просто забыть о нём? Но как? Как вырвать его из сердца, когда он уже поселился там?

Я запуталась в своих эмоциях, словно в густом тёмном лесу, не видя выхода.

Но кажется, настал момент истины. Осталось лишь набраться смелости и сделать шаг навстречу своей судьбе.

Сегодня за час до конца рабочего дня я решаюсь пойти к нему в кабинет, но дверь закрыта. Весь день я его не видела, а еще он ничего не писал уже второй день, не заходил в сеть. В груди холодеет от беспокойства — где же он?

Может быть, уехал на какую-то встречу? Или заболел?

Его секретарша тоже исчезла, оставив свое место пустым. Я бы хотела узнать хоть что-нибудь, но без неё нет никакой возможности выяснить, что происходит.

На следующий день я снова направляюсь к его кабинету. За стойкой восседает его секретарша — Ирина. Она выглядит сдержанно и строго, как и всегда. Ее рыжие волосы аккуратно собраны в гладкий пучок, на ней строгий костюм.

— Добрый день, — я подошла к ней поближе. — А Глеб Викторович на месте? К нему можно?

— Добрый, его нет. — коротко и сухо ответила она.

— А где он? Когда вернется? — нетерпеливо спросила я.

— Ирина, не отвечай, ты не обязана перед каждой подчинённой отчитываться. — я услышала за своей спиной голос Анфисы Мироновны. Он был холодным и резким. Я обернулась и увидела ее. Она стояла, скрестив руки на груди, и выражение ее лица выдавало то, что она совсем не в настроении.

— Зачем тебе Глеб Викторович? — сурово спросила она.

— У меня важное дело, — произнесла я, выдерживая гневный взгляд Анфисы Мироновны. — Это касается работы… очень срочно.

Анфиса устремила на меня взор, подобный ледяному ветру, который мгновенно проникал до костей.

— Я твой непосредственный руководитель, Градова. Какое такое у тебя дело? Выкладывай свои вопросы. Может быть, я смогу помочь?

— Благодарю вас, Анфиса Мироновна, но это действительно требует личного обсуждения с Глебом Викторовичем, — твердо сказала я, стараясь не показывать своего подступающего раздражения.

— Вот как? Значит, ты считаешь, что можешь просто игнорировать своего прямого руководителя?

— Совсем нет, — возразила я. — Но некоторые вопросы требуют прямого контакта с Глебом Викторовичем.

Руководительница недовольно хмыкнула.

— Скажи-ка мне, почему вдруг твои рабочие дела стали настолько важными, что их нельзя обсудить со мной? Или, может быть, это вовсе не работа, а что-то другое? И даже не пытайся делать вид, что это касается работы, когда всем очевидно, что ты просто пытаешься привлечь внимание Глеба Викторовича. То виснешь на нём на корпоративе, то еще что-то.

Гнев кипел внутри меня, словно лава, готовая вырваться наружу, но я изо всех сил старалась держать себя в руках. Я не хотела вступать в открытый конфликт.

— Я просто хочу знать, где он. И это имеет значение, потому что…

— Потому что ты в него влюблена? — перебила меня Анфиса. — Неужели ты действительно думаешь, что он обратит на тебя внимание?

Я стояла в полном оцепенении от ее вопроса. Прямо в лоб! Она что, так сильно ревнует? Но к чему эти эмоции теперь? Ведь она сама предала Глеба. Это же она разрушила всё, что у них было…по крайней мере именно так мне сказал Глеб. А кто знает, правду ли он говорит? Я уже совершенно запуталась и не понимаю, кому вообще можно верить.

— Знаете, Анфиса Мироновна, — начала я, — за свои чувства и личную жизнь я точно не должна отчитываться перед вами. Это не ваша забота, и, честно говоря, мне неинтересно ваше мнение о моих личных делах.

— Ты похоже не понимаешь, с кем разговариваешь, Градова. Я не просто твой руководитель, я та, кто может превратить твою жизнь здесь в настоящий ад. Если ты продолжишь так себя вести, я не оставлю тебе шансов.

— Вы можете пытаться запугивать меня сколько угодно, я не боюсь. Могу я всё же узнать, когда Глеб Викторович вернется?

— Не твоего ума дело! Возвращайся к своим обязанностям, Градова!

Усталость от её постоянных оскорбительных выпадов достигла предела, и в эту же минуту я приняла окончательное решение — впредь не допускать подобного обращения в свой адрес.

— Анфиса Мироновна, я понимаю, что вы мой руководитель, но это не дает вам права общаться со мной в таком тоне.

Анфиса приподняла бровь, удивленно посмотрев на меня.

— Я работаю здесь не для того, чтобы терпеть грубость. — продолжила я.

Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнул огонёк, предвещающий бурю.

— Давай-ка ты лучше займешься работой. Или, может быть, ты хочешь написать заявление об увольнении прямо сейчас?

— Вы, возможно, считаете, что ваше положение дает вам право говорить со мной как угодно, но это не так.

Анфиса, услышав мои слова, буквально взорвалась. Её лицо мгновенно покраснело, а голос стал громче и жестче.

— Ты что себе позволяешь? Совсем обнаглела? — закричала она, подходя ближе. — Кто ты такая, чтобы указывать, как мне себя вести? Ты всего лишь одна из моих подчинённых, и твоя обязанность — выполнять мои указания, а не спорить со мной! Я здесь решаю, кому, что и как говорить!

— Значит, вы не скажете где Глеб Викторович?

— Нет, не скажу, — отрезала она. — Потому что это тебя не касается. Если у тебя есть какие-то важные вопросы, решай их через меня. Ясно?

Я прекрасно понимала, что дальнейшее противостояние ни к чему хорошему не приведёт.

— Пожалуй, вернусь к работе. — сказала и направилась обратно к своему рабочему месту, стараясь не показать, насколько сильно я расстроена.

Вечером я вышла из офиса и пока шла к машине набрала номер Глеба. Я ждала ответа, но лишь короткие гудки эхом отдавались в трубке, пока наконец не переключились на автоответчик. Я повторила попытку ещё несколько раз, но каждый раз слышала одно и то же — «абонент недоступен». Моё сердце сжималось от тревоги.

Что могло случиться?

Каждый день я приходила в офис с надеждой, что увижу его или хотя бы получу сообщение. Но Глеба всё не было. А в нашем чате царила звенящая тишина.

Пять дней прошли в тягостной неизвестности.

Тишина становилась невыносимой. Офис казался опустевшим без Глеба, хотя вокруг кипела обычная рабочая суета.

Вдруг стало ясно — что-то произошло, и это «что-то» выбивало меня из колеи.

На шестой день я сидела, уткнувшись в монитор. Голова гудела, а пальцы, привыкшие к стремительному набору текста, отказывались подчиняться. Я вдруг почувствовала, что не могу больше сдерживаться. По моей щеке скатилась первая горячая слеза. Затем вторая, оставляя блестящие дорожки.