Чтение онлайн

Внезапно дверь приоткрылась, и он вошел в кабинет.

— Все готово? — тихонько спросил он, его глазах светилась похотливая искра азарта.

— Да, давай быстрее.

Егор передал Анфисе пакет, внутри которого находилось вино и пара бокалов. Она аккуратно разместила всё это на небольшом стеклянном столике возле дивана, создавая атмосферу романтического вечера. Всё должно соответствовать их коварному замыслу.

Егор подошёл к Жанне, которая безмятежно спала, с легкостью взял ее на руки и переложил на диван.

— Нужно создать Жанночке более убедительный образ…расстегни-ка ей пуговицы на рубашке, — властно сказал мужчина. — Это сделает снимки более правдоподобными.

Анфиса немного начала переживать. Она разрывалась между муками совести и амбициями, жаждой власти, желанием вернуть Глеба и последнее затмевало все её сомнения.

Она, немного колеблясь, кивнула и, подойдя ближе, начала осторожно расстёгивать пуговицы на рубашке Жанны. Руки Анфисы предательски дрожали, отражая внутреннее напряжение и тревогу. Каждая расстёгнутая пуговица вызывала у неё смешанные чувства. И злорадство, и страх. Она понимала, что это необходимо, но в глубине души чувствовала отвращение от того, что совершает.

Когда девушка закончила, она взглянула на Егора, и он одобрительно кивнул.

— Теперь я лягу сверху. — сказал он. — Главное, чтобы фотографии выглядели органично и естественно.

Анфиса напряженно наблюдала, как Егор навис над Жанной.

— Фотографируй так, чтобы у брата не было сомнений в том, чем я занимаюсь с Жанночкой. — сказал Егор, прижимаясь к девушке.

Когда Анфиса взяла телефон в руки, она почувствовала, как адреналин зашкаливает. Она снова мысленно ругала себя за то, что делает, но чувствовала, как её гнев и ревность подпитывают эти мерзкие действия. Ненависть оказалась сильнее любых угрызений совести. Обратного пути уже не было.

У Егора был игривый вид, он наслаждался этим моментом и предвкушал шок Глеба, когда он увидит эти снимки.

— Ну, как-то всё это не очень… — расстроено сообщила Анфиса. — Нужно добавить немного интимности. Поцелуй её в шею, обними покрепче. Пусть это будет похоже на настоящую страсть!

Егор наклонился к Жанне, притворившись, будто целует ее шею, а Анфиса делала снимки, стараясь поймать самый убедительный ракурс.

— Ну вот! Уже другое дело… — весело произнесла девушка. — Эх, мне, наверное, надо было не в маркетинг соваться, а фильмы для взрослых снимать. Есть в этом что-то такое…завораживающее.

— Эта фотосессия будет прекрасным подарком для брата.

Егор играл свою роль с остервенением, мстя за все свои обиды. Он делал всё так, чтобы фотографии выглядели максимально компрометирующими, а Анфиса точно знала, что после такого Глеб не поверит в невинность Жанны. Люди, пережившие когда-то измену, редко снова обретают способность доверять безоговорочно, эта рана заживает медленно и всегда остаётся глубокий шрам. И после того, как он увидит эти фотографии, Анфиса обязательно окажется рядом, поддержит, предложит свою любовь и Глеб, как думала она, несомненно, не сможет устоять перед ее чарами. Анфиса была убеждена, что он будет так сильно ошеломлен, что даже не попытается разобраться в ситуации и просто уволит Жанну.

Дверь кабинета внезапно распахнулась, и сердце Анфисы моментально ушло куда-то в пятки. Дыхание перехватило так будто невидимая рука с силой сжала горло. Анфиса медленно повернула голову. В дверном проеме стоял Глеб.

Он держал в руках изящную коробочку с пирожным, очевидно предназначавшуюся для Жанны. Его взгляд был полон недоумения, а затем быстро сменился на гнев.

— Что…что вы делаете? — громкий голос Глеба задрожал от ярости. Он не верил своим глазам. Он не мог понять, что происходит. Что делают Егор и Жанна? И почему Анфиса снимает это на телефон?

Руки Анфисы ослабели, и телефон выскользнул из ее пальцев, упав на пол экраном вниз. Раздался глухой треск, и часть стекла рассыпалась на мелкие осколки.

Она замерла, не зная, что сказать. В голове судорожно крутились различные оправдания, но ни одно из них не было достаточно ясным, чтобы произнести вслух, на ум приходил один абсурд.

— Глеб… — начала она и замолчала, потом снова открыла рот, но не могла найти подходящих слов, как будто весь её словарный запас исчез в одну секунду. — Мы… мы просто…

— Просто что? — перебил Глеб.

Он подошёл ближе и в его глазах отразился полный ужас. Глеб только сейчас заметил, что Жанна неподвижно лежит на диване, без сознания. Его кровь закипела, а внутри будто что-то оборвалось.

— Что с ней?! — голос Глеба был полон паники. — Я спрашиваю, что вы с ней сделали?

У Анфисы стали наворачиваться слезы на глаза и нервно дрожать губы.

— Глеб, я… ничего такого страшного! — Анфиса, громко всхлипывая, пыталась оправдаться. — Это всего лишь обычное снотворное…

— Обычное снотворное?! Вы сумасшедшие? — закричал он, его голос эхом раздавался в кабинете.

— Я думала, что ты вернёшься ко мне, если она исчезнет из твоей жизни! — кричала она, но её голос звучал слабо и неубедительно.

Глеб сел на колени перед диваном, наклонился к Жанне и осторожно приподнял её голову.

— Жанна! Проснись, пожалуйста! Ты слышишь меня?

Анфиса стояла неподвижно, парализованная ужасом. Её охватил страх, холодный и липкий. Она не могла поверить, что всё зашло так далеко.

— Глеб, я не хотела… — её слова звучали как жалкие оправдания.

— Ты не хотела? — вскрикнул он, не отрывая взгляд от Жанны. — Ты не понимаешь, что ты натворила?

Егор, стоя в стороне, тихо наблюдал за происходящим с ухмылкой.

— Успокойся! — крикнула Анфиса, она находилась на грани истерики. — Не надо над ней так трястись! Она просто спит, с ней всё будет в порядке! Глеб, пожалуйста, послушай меня! Я пошла на это из-за любви к тебе! — в отчаянии воскликнула она, но он не слушал, ведь был сосредоточен на Жанне, и это было единственным, что имело значение для него. К ни го ед . нет

Анфиса, видя это, поняла, что теряет его окончательно.

Жанна медленно начала приходить в сознание. Сначала она услышала какие-то звуки, которые доносились как будто издалека, но они почти сразу же сливались в неразборчивый гул. Постепенно шум становился чётче, и Жанна смогла различить голоса, но они всё равно казались далёкими.

Она открыла глаза и почувствовала, что голова была как будто наполнена свинцом, каждое движение давалось с трудом, словно тело было погружено в вязкую жидкость. Она моргнула несколько раз.