Чтение онлайн

– Ты ведь знаешь, Шейла, что я не совсем “нормальный”. Думаю, ты всегда это понимала. Я долго рассуждал… это все так видят мир, или только я. Даже спрашивал, знаешь. А в ответ злые людские глаза впивались в меня с недоумением во взгляде. Так и решил, у всех всё как у людей. Кроме меня…

– Ты про что, Пауль? Ты все время не договариваешь. Знаешь. Как бы ты ни описывал, насколько к тебе несправедлив мир, ты все равно что-то утаиваешь. Ты, видимо, так к этому привык, что и сам не замечаешь. Общаясь с тобой, я все время прихожу к мысли, что ты говоришь куда меньше, чем думаешь. Будто хранишь сокровище, или мрачную тайну…

– И то, и другое, мила моя фройляйн. Сокровище для мира, мрачная тайна для меня. Вот я тебя всё время называю синей. А ты даже не обижаешься, не замечаешь. Знаешь, почему я так тебя называю? Вокруг твоей головы мерцает синий нимб. А ты и не видишь. Никто не видит этой красоты. И эта синяя красота… в ней вся ты. Каждый отблеск твоей души воплощается в синем ореоле.

Пауль встал с дивана и начала расхаживать по комнате. В один момент он достал сигарету и закурил.

– И так с каждым человеком. Друзья, коллеги, прохожие, что плывут рядом со мной по улицам. У всех вокруг голов сияет цвет, что как бы отражает их суть. Показывает характер и душу, отражает настроение. Показывает, врет человек, или говорит правду. Ты – синяя, Йенс Шайдер, мой коллега – желтый. Человек, что напал сегодня в больнице на медсестру – красный. Вернее, даже бордовый, что интересно. Очень интересно.

Шейла, что до этого молча и безэмоционально сидела на диване, приподнялась и сложила руки в замок.

– А ты, Пауль? Какой ты?

Повернувшийся к окну психолог резко развернулся, щелкнул пальцами правой руки и протянул её в сторону подруги.

– Так ведь в этом и суть! Ты спрашиваешь меня, что тревожит меня, зачем мне в психушку. А ответ-то на поверхности. Какой я? Красный, желтый, синий, зеленый? Да не ебу я!

Шейла вздрогнула.

– Прости. Я не хотел. Дело в том, что я правда не знаю, какой у меня цвет. Смотрю в зеркало. А вокруг головы – пустота. Смотрю в глаза людей, и в отражении их глаз вокруг головы лишь радужка.

– Так, а какая тебе разница тогда, какой у тебя цвет?

Пауль застыл в замешательстве. Вопрос показался ему настолько странным, неуместным и тупым, что психолог застыл посреди комнаты. Лампы люстры позади его головы образовывали фигуру, похожую на колпак шута на иллюстрациях старых книг.

– А как еще мне узнать, какой я человек?

– Самоанализ. Ты же психолог, разве тебе не знать? Или у друзей спроси.

– Нет, нет, ты не понимаешь. Все методы классической психологии… не буду говорить, что они совсем плохие. Они действенные. Но они лишь слегка приоткрывают занавес на душе человека. А этот ореол, он всегда отражает самую суть. Когда у тебя есть такой мощный инструмент для понимания людей, ты уже не можешь мерять их другими категориями. И как тогда мне оценить себя, если ореола нет?

Шейла ничего не ответила, она просто молча уперлась своим взглядом в Пауля. Он сел обратно на диван рядом с ней. Одной рукой он приобнял свою подругу.

– Ты ведь еще тогда, в университете рассказывал про цвета людей, – прервала молчание Шейла, – хотя, если вдуматься, ты и раньше это упоминал. Я думала, что это у вас, психологов просто система такая.

– Ну, я всем так и говорил, боясь сойти за психа.

Он улыбнулся, вспоминая студенческие годы. Вот, он и Шейла сидят на скамье в парке недалеко от университета. А она с интересом называет имена их общих знакомых с целью узнать их цвет. На самом деле их, общих знакомых, было не так и много. Пауль не был особо общительным человеком. С одной стороны, Пауль сразу видел, понравится ли ему общение с человеком, с другой, мало кому может понравиться общаться с человеком, который каждую секунду видит тебя насквозь. Шейла была одним из столь редких исключений.

– Лично я не считаю, что тебе нужен какой-то цвет, чтобы оценить себя, – Шейла явно смягчилась, – неужели тебе недостаточно знать, что ты уважаемый психолог, что помогает раскрывать преступления? Интересный ты человек.

– Но я уже все решил. Тем более, это поручение детектива Йенса Шнайдера. Я уже не могу отказаться.

– Тогда, как только поговоришь с этим Шольцем, сразу уходи оттуда, – говоря это, Шейла приподнялась и заглянула своими глубокими глазами прямо в душу Пауля через его зрачки, – психиатрия не психология. Это другая территория. На каждом, кто работает в этой области, лежит отпечаток. Я не хочу видеть этот отпечаток и на тебе.

– А если это моя дорога? Я должен узнать всё о моем даре. Видишь ли, я не видел ореола только у мертвецов. А я не мертвец.

– А психбольница тут причем?

– Не так давно я видел человека, чей ореол был бардовый. Не красный. Всего несколько раз в жизни я видел людей с оттенками цветов. У всех у них были психические заболевания. Понимаешь? У больных цвет отличается. А это значит, что мое зрение имеет куда более сложный механизм, чем четыре цвета.

Шейла отвела взгляд в сторону.

– Ты не ребенок, Пауль, и я не могу запрещать тебе делать что-либо, или идти куда-то. Я только, прошу тебя быть осторожнее.

– Я буду, обещаю тебе, – с этими словами он обнял её обеими руками, и затем погладил по голове.

Объятья отлично позволяют скрывать лицо. Хоть Пауль и видел, что его подруга переживает за него, хоть он и знал, в какой она растерянности, он не видел, что в этот момент по её щеке катилась одинокая слеза.

Желтый городок находится к северу от Города, в предгорьях. Когда-то душевнобольных содержали прямо в городской черте, но из-за частых побегов, было решено перенести лечебницу подальше. Сейчас на месте старой психбольницы стоит обычный жилой дом с не больно-то хорошей репутацией (а еще целой вереницей слухов и сплетен мистического характера). За холмами, на которых разрастался Северный район, лежали предгорья, а за ними возвышался горный хребет.

По слухам, за хребтом лежал секретный полигон, где военные в годы минувшей войны занимались испытаниями некого новейшего оружия, что так и не было завершено, так как война закончилась. Слухи-слухами, а в одном овраге до сих пор ржавеет старый грузовик в цветах хаки. Пауль этот цвет не любил. Ему даже было интересно, а почему у военных ореол вокруг головы не этого цвета? Такие мысли были у него в голове, пока он шел мимо того самого оврага.

Кривая дорога, что змеей ползла наверх, к горам, вела мимо старой заброшенной церкви. Она была заброшена еще когда Пауль был ребенком. От Шейлы Пауль узнал, что иногда в эти руины приводят душевнобольных помолиться. Она говорила, что кому-то даже помогало. Когда Ларкин проходил мимо руин, сильный ветер с гор рванулся сквозь развалины, издавая подобие крика неведомого чудовища.

– От таких воплей скорее еще сильнее с ума сойдешь, – пробурчал Пауль.

Сырой ветер дул не постоянно, а бил по путнику резкими ударами. Когда до горной долины, где располагалась лечебница, оставалось совсем немного, и из-за холмов уже виднелась черная черепица, прикрывающая желтые стены, Пауль обернулся и окинул взглядом Город. Громада домов расползлась от горизонта до горизонта.

Новостройки загораживали берег залива, подползая к одинокой рыбацкой деревне, которая вот-вот исчезнет в пасти города. В центре возвышался гигант Иггдрасиль, вокруг шпиля которого кружили личные дирижабли правительства. От многочисленных заводских труб на западе города, за рекой Сонг, поднимался черный дым. С ним контрастировал белый пар градирен. В детстве Пауль любил воображать, что градирни – это завод по производству облаков.

Венчало западную часть города проклятое “Большое красное здание”, за которым был лишь безграничный лес. Город застрял в дорожной петле, как повешенный. Снег уже сошел с полей, обнажив сухую траву, что впитывала придорожную пыль с тяжелыми металлами. Отдельно выделялись линии почерневших сугробов, которые еще не скоро растают.