Чтение онлайн

– Я разбила зеркальце. Из домика испанской королевы. – Энни, всё ещё прижимаясь к директрисе и вслушиваясь в успокаивающий стук её сердца, сообщила это слегка виновато. – Даже два, – она чуть заметно отстранилась, готовая отпрянуть, но мисс Эппл продолжала ласково перебирать пряди её тонких светлых волос.

– Ай-яй-яй! Так вот куда они деваются. А мисс Лавендер подумала на Энди.

– Вы не сердитесь? – Энни всмотрелась в любимое лицо, стараясь уловить в его чертах малейшую перемену.

– Нет, милая, не сержусь. А вот мисс Лавендер это расстроило. Давай ты не будешь больше их брать, хорошо?

– Вы ведь ей не скажете?

– Ты боишься, что она будет ругаться? И зря, мисс Лавендер добрая.

– Это к другим она добрая, а ко мне никто не добрый, кроме вас, – буркнула Энни и тут же просияла счастливой улыбкой: – Я так боялась, что и вы на меня разозлитесь! Но вы не злитесь, мисс Эппл, правда?

– Не злюсь. И мисс Лавендер, если ты так хочешь, ничего не скажу. Это будет наш секрет.

– Да, это будет наш секрет, – Энни с очень серьёзным видом кивнула, а потом улыбнулась счастливо, радостно, словно получила подарок. – Я ничего никому не скажу, честно, мисс Эппл! Не выдам наш секрет! А как вы думаете… – Энни опустила взгляд и прошептала так тихо, что директрисе пришлось наклонить голову, и её шею снова пронзило болью: – Неприятностей из-за этого не будет?

– Ну что ты, детка, – мисс Эппл, казалось, была искренне тронута. – У нас в Сент-Леонардсе всё будет хорошо. Очень-очень хорошо, вот увидишь. Мы со всем справимся, и никто не сможет нам навредить, – и она пропела несколько строк из старой песенки:

…Семь зеркал разбей – к удаче!

Счастье ждёт нас, не иначе…

– Сколько бы ни разбилось зеркал, Сент-Леонардсу ничего не грозит, – в голосе мисс Эппл слышалась уверенность, которой на самом деле она не чувствовала. – Но ты, Энни, должна пообещать, что больше не будешь никого бить линейкой. Ты поняла меня? Иначе я очень-очень расстроюсь.

– Да, мисс Эппл, обещаю! Вот чтоб мне провалиться… или… или чтоб меня бешеные собаки сгрызли! Или чтоб сто гадюк искусали! Я ради вас на всё готова, честно! – стоя на цыпочках, взъерошенная и разгорячённая, точно щенок, которого вдоволь потрепали за ушами, Энни совсем не походила на девушку двадцати лет от роду. Скорее, на ребёнка лет двенадцати, не старше, как будто в какой-то момент её тело и разум отказались расти и развиваться, навсегда сковав её узами полудетства.

– Вот и славно, Энни, вот и умничка. А теперь иди к мисс Чу… Гриммет и спроси, не нужна ли ей помощь с младшими. Сегодня день купания, и ей наверняка не помешает ещё одна пара рук. Иди, детка, иди, у меня ещё так много работы… – и мисс Эппл легонько подтолкнула девушку к выходу.

Когда та унеслась выполнять поручение, в записной книжке появились новые записи: «Зеркала у Энни, два разбиты. Всё-таки взять у доктора хлорал? На всякий случай?»

Торжественные звуки гонга донеслись с первого этажа и поплыли вверх, будто дым, заполняя собой утреннюю тишину Сент-Леонардса и возвещая начало нового дня. Три девушки, сидевшие за круглым столом, замерли, прислушиваясь к невидимым вибрациям.

– Сегодня Мэттью Перкинс, – заметила Дороти. – В последний раз… – девушка вздохнула и уверенно нашарила в ящике, стоящем по левую руку, коробочку с бисером, отмеченную крупной шершавой бусиной.

– Как думаете, девочки, в Элмфилде его вылечат? Мисс Чуточка говорит, что там можно целыми днями прохлаждаться на террасе, гулять по саду и грызть леденцы, – Луиза Мартин, не отвлекаясь от шитья, мечтательно подняла светлые брови, живо представляя эту заманчивую картину.

– А ещё там все едят лимонное мороженое и запивают кларетом! – неосторожно вмешалась третья девушка, и подруги тут же принялись беззлобно её высмеивать:

– Само собой, Бекки, и взбитые сливки на обед!

– И меренги на ужин!

– А по воскресеньям – фруктовое желе! И никому не разрешают встать из-за стола, пока не съешь четыре порции!

– Про мороженое и кларет мисс Чуточка сказала, – обиженно протянула Бекки. – Я же не сама это придумала?

– Ну, уж если мисс Чуточка сказала, тогда конечно. Каждому известно, что лимонное мороженое – верное средство от белой чумы. А от сыпухи – заварной крем. От скарлатины ириски, от коклюша ячменный сахар, от горячки малиновый мусс!

– От проказы – яблоки в карамели! – почувствовав, что подруга выдохлась, в игру вступила Дороти. – От кори имбирные коржики! От водянки мармеладные пиявки! От холеры плам-пудинг! От попугайной болезни миндальные вафли!

…Дурачась и поддразнивая легковерную Бекки, подруги не прекращали трудиться. Тонкие девичьи пальцы двигались ловко и быстро, хотя в комнате не зажигали света, и утренние сумерки ещё окутывали и высокий шкаф в укромной нише, и три аккуратно заправленных кровати, стоявшие в ряд у окна, и стол, на котором тесно соседствовали коробки с бисером, нитками и разноцветными лоскутками мягкого бархата, нежного шёлка и шершавой ломкой парчи.

Луизе, как менее опытной мастерице, доставалась пока что самая простая работа – плести из тончайшей атласной тесьмы коврики и драпировки. Дороти и Бекки сообща трудились над заданием посложнее, и острые иглы с продетыми в них золочёными нитями так и сновали над бархатом, превращая его в произведение искусства. Неукоснительно соблюдая заданные параметры, они украшали миниатюрные балдахины искусной вышивкой, то и дело проверяя чуткими подушечками пальцев выпуклый рисунок и замирая, если возникало подозрение, что ткань сморщилась из-за чересчур туго стянутой нити.

Нарочитое веселье быстро сошло на нет. Мэттью Перкинс был уже третьим воспитанником, с кем приходилось расставаться по причинам весьма прозаическим, но от этого ничуть не менее печальным, и девушкам, несмотря на всю их смешливость, расхотелось поддразнивать Бекки.

Все три работали молча до второго гонга, призывавшего на завтрак старших обитателей Сент-Леонардса, и, когда их острый слух вновь уловил тягучие маслянистые звуки, медленно плывущие сквозь этажи и перекрытия особняка, они одновременно встали, и каждая уверенным жестом сняла со спинки стула закреплённую там специальным образом трость с каучуковым набалдашником. Выйдя из комнаты, девушки гуськом направились к лестнице, а затем начали спускаться, высоко держа головы и не глядя под ноги. Лица их приняли сосредоточенное выражение, губы слабо шевелились, отсчитывая ступеньки, а в открытых глазах застыл сумрак, из которого ни одной из них не было выхода.

Неоспоримое преимущество жизни в одиночестве заключается в том, что завтракать совсем не обязательно за столом. Для этих целей вполне сгодится любое уютное местечко c ровной поверхностью. А уж если в доме имеется окно с низким и широким подоконником, выходящее в сад, то выбор очевиден.

В тот час, когда младшие воспитанники Сент-Леонардса уже расправились с сытным завтраком миссис Мейси, а старшая группа ещё только приступила к овсянке, сдобренной свежим сливочным маслом с дружественной приюту фермы, Оливия Адамсон, высокая и стройная девушка в полосатой пижаме, неторопливо хрустела тостами с апельсиновым джемом и лениво просматривала газеты. Рядом, на подносике для корреспонденции, лежала стопка счетов и тонкий конверт со штемпелем Восточного Лондона.