Чтение онлайн

— Плана как такового особо и не нужно, — продолжил Айзек. — Расскажем все полиции. Я думал и понял, что ничего плохого мы не сделали. Наоборот — все было правильно. И хватит уже рисковать и тащить эту ношу. Расскажем не со всеми деталями, конечно. Нет необходимости уточнять, где ваш дом Линк, так что не беспокойтесь. Скажем, что Паскаль на эксперимент пошел добровольно, никто его не заставлял. Он это подтвердит. Роль Волански тоже можно не уточнять. Работали и работали на него, кому какая разница.

— Айзек, я им не доверяю, — спокойно возразил Линк, — Представим доказательства, но даже с учетом моего авторитета, есть риск того, что ситуация пойдет не в то русло, в которое ты думаешь.

— А если захват власти негодяем в Коме уже произошел? И просто этого никто не видит и не понимает! — поддержал профессора Байки. Его бунтарский дух так никуда и не исчез. — Наш план надежнее. Так мы не рискуем столкнуться с непорядочностью «Коммуны» или полиции.

— Агентство может отреагировать как угодно, — согласился профессор. — Они могут начать врать, что скачивание не при чём, что стирание памяти произошло из-за нас, что энергия была возвращена неправильно. Даже в суд за кражу подать.

— Но только не полиция. — возразил Айзек. — Им-то это зачем? Плюс полиция по-прежнему обладает достаточной силой, чтобы остановить кого угодно, будь то террористы, будь то «Коммуна».

Паскаль поддержал Айзека, убеждая, что достаточно будет его свидетельских показаний и выводов Линка. Самого Линка! Автора изобретения, чье мнение стоит считать самым авторитетным в этой области! А если из состояния хэппи вернуть еще несколько человек, этого будет для полиции точно достаточно, чтобы как минимум запретить «Коммуне» скачивание.

Байки предсказал в ответ Паскалю будущее «лабораторной крысы».

«Энд, энд — хэппи энд,

Всем, кто хеппи, — полный энд!» — загробным голосом пропел Байки для убедительности.

Мнения разделились.

Так вышло, что Айзеку самому надо было принять и решение, и всю ответственность. Он еще раз обдумал, взвесив все за и против. Сообщать Агентству — это точно не вариант. Он помнил, что, зная о нулевом креативе детей, рожденных от веджи, они не остановились, утопив проблему под горой бесконечных исследований и анализов. И сейчас могут не остановиться, начав бесконечные поиски ошибки Линка при закачке. Но это опять же «Коммуна», а не полиция, и слава Богу, пока что власть у последней. С другой стороны, в словах Байки и Линка тоже была логика. Профессор заявил, что на такое не соглашался, что его свобода и даже жизнь будет в опасности, и если Айзек пойдет в полицию, то он немедленно уедет. Без профессора все доказательства рушились, а оставлять его насильно было не по-товарищески.

На карте стояли слишком большие деньги, плюсов от работы «Коллектив Майнд» бесчисленное множество, и влияние Агентства огромно. Правда — это страшная сила, но ее еще надо донести. Умелая пропаганда может легко исковеркать все факты.

Действительно, как по-настоящему устроен мир, не знает никто. Какие люди окажутся хорошими, какие — плохими? Кому можно доверять, а кому нельзя?

Конечно Айзеку соблазнительно было рассказать полиции — все закончится, он спокойно займется Викки, рядом будет Мишель. Если сейчас промолчать, — тысячи новых людей станут донорами, превратившись в живые трупы.

Разумом Айзек давно согласился с доводами друзей, но ведь так хотелось свалить с себя эту проблему. Полицейские тиски потихоньку сжимались, а если он все расскажет, то станет вместо подозреваемого героем!

— Работаем по плану профессора, — голос Айзека снова стал решительным. — И закончим с этим поскорее.

— Ур-ра! — воскликнул Байки, а профессор облегченно вздохнул.

Не откладывая дело в долгий ящик, Айзек и Байки принялись анализировать все данные, что имелись по Американскому филиалу. А данных было множество. Филиал занимал здание у Центрального парка, ранее принадлежавшее Музею Соломона Гуггенхайма.

— Есть идея… — Байки начал было, да замолчал.

— Есть — говори, — поторопил Айзек, — Ты же знаешь, жуют поп корн, а мысли высказывают.

— Американцы молодцы. На всем зарабатывают! Могли разместить хранилище в штаб квартире ООН, но нет, разместили в публичном месте и теперь еще на экскурсиях деньги делают. И это дает нам определенные шансы. В здании работает множество сотрудников. Есть работающие постоянно, есть и регулярно приезжающие. Не все имеют доступ в центральное хранилище под землей, но думаю, их не один десяток: директор и замы, лаборанты, сотрудники службы безопасности, техники, уборщицы и так далее. Если подумать, то список может еще расшириться. Более того я считаю, что охрана — скорей фикция. Больше от фанатиков и хулиганов, а значит основной досмотр идет на входах.

— Да, смотри. Раньше филиал находился на пересечении Первой Авеню и 42-й улицы, и только последний год как переехал в бывшее здание музея. А серьезных нападений на «Кому» не было минимум как года четыре.

— Вот фотографии, — довольный собой Байки откинулся на спинку стула. — Это все из соцсетей. На некоторых вполне виден и центральный зал, и гардероб, и туалеты. Охрана на входе, конечно, серьезная, а в зале, считай, никого.

Байки был невероятно хорош в своем деле. За пятнадцать минут он накопал всю статистику относительно попыток нападений на хранилища. Официальные данные особо не фигурировали, но в прессе и соцсетях нашлась масса всякой информации. Хранилища в прошлом атаковали регулярно, и часто это были весьма подготовленные группы. Но все это раньше. Теперь — одиночки типа Элвиса, которых легко обезвреживала обычная охрана. Самым громким делом этого года числился «Монакский теракт».

— В общем, мелочь всякая, — резюмировал Байки.

— Давайте сначала посмотрим тех, кто мало зарабатывает. Уборщиц должно быть много на такое здание, — предположил Паскаль.

— Ошибаешься, — ответил Байки, — Пока ты был овощем-кабачком, уборщиц заменили роботы-автоматы. Уборщица — это скорей теперь оператор симпатичных самоходных пылесосов.

Паскаль видел, что Байки его недолюбливает, несмотря на то, что они были в одной команде. Собственно, ничего плохого Паскаль ему не сделал. Ну, позвонил Еве по пьяни разок, но его тоже понять можно, потерял два года жизни и свою любимую. Айзек игнорировал нападки Байки, иногда подкалывая его в ответ. Он знал, что обозвать овощем, тыквой с мозгами или распакованной сардиной человека, особенно некогда сдавшего свой креатив, было абсолютно в стиле бунтаря Байки.

— Идея Паскаля неплоха. Паскаль, ты как всегда на высоте! Идей больше, чем косточек в арбузе, — распевал Байки.

— Байки, ты лучше раскопай имена, — попросил Айзек, — Я считаю, что вероятность того, что среди тридцати-сорока человек мы найдем себе союзника, или хотя бы доверчивого лопуха близка к ста процентам.

— Один лопух уже наш союзник, будем собирать гербарий! — загоготал Байки.

— Паскаль, пожалуйста, не обращай на него внимания, — сквозь смех выдавил Айзек. — Байки делал татуировку на голове, чернила проникли в мозг и очернили его юмор.

— Здесь главное — не ошибиться, в поиске лоха, — не унимался Байки. — Надо послушать совет Паскаля и сделать наоборот.

— Байки, до того, как стать профессором, я был лаборантом, и деньги на свои эксперименты добывал себе покером. Предоставь это мне, и я не промахнусь, — похвастался подошедший Линк.

— Профессор, я сравниваю ставки, показывайте свой блеф, — подшутил Паскаль.

Все наконец рассмеялись, и витавшее между Паскалем и Байки напряжение испарилось. Любил или не любил его Байки, но он был высококлассным техником и признавал Паскаля как талантливого изобретателя. Он оценил, что теперь усилитель старого друга Айзека — новый ключ к успеху всей операции: он был под впечатлением от того, как Паскаль с Линком обсудили перенастройку прибора, чтобы возвращать ОЭ на большом расстоянии. Теперь получалось, что возрождение байк-движения и реанимация уникального дизайна старого доброго Харлей Дэвидсон была в руках Паскаля. А ничто не бесило Байки так, как воображаемые магазины будущего, где будут продаваться почти одинаковые усредненные Дукати и Харлей. Разница в будущем виделась Байки только в эмблемах, при этом Дукати почему-то был черный, а Харлей красный. А может, и не будет больше этих компаний. Будет какая-нибудь одна, объединенная. Уже сейчас все к этому шло.