Чтение онлайн

— В книге сказано, что врикили обладают способностью перевоплощения. Но поскольку при жизни Шакур этого не умел, ему потребуется некоторое время, — ответил Гарет. — Он будет способен принять любой облик по собственному выбору. Например, свой прежний.

— Это-то ему зачем? — перебил Дагнарус.

— Он может выглядеть, как какой-нибудь ученый старик, а может — как статный юноша. Это и позволяет врикилю заманивать свои жертвы в ловушку смерти, — слегка вздохнув, сказал Гарет.

— Ты хорошо потрудился, Меченый! — Дагнарус положил руку Гарету на плечо. — Я более чем доволен. Проси любую награду, и ты ее получишь.

— Вот моя награда, ваше высочество, — возразил Гарет, глядя на Шакура, который стоял неподвижно, словно пустые рыцарские доспехи, несущие бессменную вахту в коридоре замка. — Служить вам.

Гарет умолк, затем тихо добавил:

— Быть может, вы рассердитесь на меня за эти слова, но я прошу вас снова, ваше высочество... Нет, я умоляю вас! — Гарет опустился перед принцем на колени и умоляюще поднял руки. — Откажитесь от мысли стать Владыкой! Послушайте меня, Дагнарус. Не отворачивайтесь от меня. Теперь вы имеете то, чего всегда добивались! Вы сделали то же, что и ваш отец, — создали вашего собственного Владыку! С помощью этого кинжала вы сможете создать столько своих Владык, сколько служат вашему отцу! Ведь он не является Владыкой, однако это не мешает ему быть королем. Вот и вам нет необходимости становиться Владыкой. Опасность действительно существует, и она куда серьезнее, чем вы способны вообразить!

Опустив руку, Дагнарус коснулся волос Гарета и потрепал их.

Гарет продолжал стоять с закрытыми глазами, по его щекам струились слезы, вызванные болью, усталостью и чудовищным перенапряжением.

— Ты ведь любишь меня, Меченый, правда? — тихо спросил Дагнарус.

Вместо ответа Гарет склонил голову. Слезы обжигали его, как и любовь.

— Ты и Вэлура — только вы двое и любите меня. Остальные, включая и моего отца, либо боятся меня, либо замирают от восхищения.

Дагнарус замолчал, погрузившись в раздумья, потом продолжил:

— Я не хочу быть похожим на своего отца, Меченый. Я хочу стать более великим, нежели отец. Я хочу, чтобы он относился ко мне так, как относится к Хельмосу. Я стану Владыкой, Меченый. Я так хочу, даже если это и будет стоить мне жизни. А сейчас, — с наигранной веселостью произнес принц, отворачиваясь от друга, — что мы будем делать с нашим врикилем? Я не могу позволить ему шататься по улицам Виннингэля. Утром я вступлю в Храм и начну Семь Испытаний.

— Врикиля мы оставим пока здесь, под Храмом, — сказал Гарет.

В последний раз он высказал принцу свои возражения. Больше он не скажет об этом ни слова. Он сделает все, что в его силах, чтобы Дагнарус остался жив.

— Замечательная мысль! Значит, когда мне удастся выкроить время между этими дурацкими испытаниями, я смогу приходить сюда и учить его!

— Ваше высочество! — в ужасе воскликнул Гарет. — Вам же надлежит все время проводить в размышлениях и... и...

— Ну, в чем еще? В молитве? — подсказал довольный Дагнарус. — И ты думаешь, боги захотят меня слушать?

Он повернул голову.

— Шакур!

Врикиль поклонился.

— Ты останешься здесь и никуда отсюда не уйдешь. Никто не должен тебя обнаружить. Если, кроме Гарета и меня, здесь появится кто-то еще, можешь его убить.

Шакур снова поклонился. Гарета била внутренняя дрожь. Он знал, что вряд ли кто-либо из магов отправится в эти места. И все же, при одной мысли о том, что может случиться, если кто-то вдруг...

«Что я наделал? — спрашивал он себя, чувствуя, как корчится в муках его душа. — Кем я стал? Я должен остановить это! Я должен немедленно пойти к Хельмосу и все ему рассказать. Я должен покаяться в чудовищных преступлениях и найти облегчение в неминуемом наказании и смерти! Должен. Но не пойду... — Гарет отчетливо понимал, что он действительно никуда не пойдет. — Я испил из колодца тьмы, — продолжал он разговор с собой. — Я не могу сознаться в своих преступлениях, не выдав принца. Он доверяет мне. Я знаю все его тайны. Раскрыв любую из них, я мог бы разрушить его жизнь. Тем не менее он ни разу не угрожал мне и никогда во мне не усомнился».

Циничный голос в глубине души Гарета прошептал: «Дагнарус знает, что ты — его творение». Принц давно убедился в этом. С самого детства Гарет был связан с Дагнарусом узами долга и любви. Сплетенные из тонких, как шелк, нитей они, тем не менее, держали очень крепко. Если бы Гарет попытался выскользнуть из этих уз, Дагнарус бы их обрезал. У принца не было взаимной привязанности к Гарету; только гордость обладания чужой жизнью.

— Идем, Меченый, — сказал Дагнарус, обнимая Гарета за плечи. — Ты так устал, что едва держишься на ногах. А я еще должен навестить мою дорогую Вэлуру и утешить ее, поскольку семь ночей мне придется провести вдали от ее ложа.

— Я думал, вы с ней поссорились, — равнодушно сказал Гарет.

Дагнарус подмигнул ему.

— Я ее простил.

Принц и Гарет вышли из святилища Пустоты. Врикиль снова улегся на алтарь, чтобы наилучшим образом скоротать бессонные часы. Сейчас он был похож на одну из мраморных фигур, украшавших надгробия.

Гарету пришлось снять с замка наложенное им же заклятие, иначе Дагнарус не смог бы сюда войти. Снятие заклятия стоило ему не меньшей боли, чем наложение, однако ему удалось скрыть ее от принца.

К счастью, Дагнарус предвкушал наслаждения, ожидавшие его на ложе любимой, и ничего не заметил.

Наступивший день обещал быть ясным и солнечным. Орки еще на заре вышли на озеро — знамения предвещали хорошую погоду и обильный улов. Стоя возле громадного окна башни, Хельмос смотрел на воду. Отсюда паруса орков казались белыми птицами, несущимися над волнами в поисках косяков рыбы.

По внутреннему двору змеилась процессия, сопровождавшая Дагнаруса из дворца к Храму. По обеим сторонам дороги выстроились солдаты Виннингэльской армии. Они выкрикивали приветствия, ударяя мечами по щитам и стуча по земле древками копий. Хельмоса в свое время провожали намного скромнее.

— Что ж, солдаты явно ему верны, да и многие командиры — тоже, — невесело произнес Хельмос, рассуждая вслух. — Пока это не таит опасности. Армия остается преданной моему отцу. Пока он правит, армия будет его поддерживать. А меня? Как все может обернуться, когда я стану королем?

Хельмос прижался лбом к стеклу. Дагнарус, облаченный в простые белые одеяния, надеваемые претендентом, вместе с отцом шел вдоль шеренги ликующих солдат. Тамарос двигался медленно, и Дагнарус был вынужден сдерживать свои широкие нетерпеливые шаги соразмерно отцовским. Однако король шел без посторонней помощи. Он отказался от трости, и единственной опорой ему служила рука младшего сына. Солдаты, мимо которых он проходил, в знак уважения перед королем почтительно склоняли колена.

— Я понимаю твой замысел и твое желание, отец, — говорил Хельмос, обращаясь к старику, медленно шествовавшему внизу.

С высоты башни Тамарос казался игрушечной фигуркой из детства Дагнаруса.

— Я знаю, ты хочешь, чтобы я правил мирно, мудро и справедливо и чтобы младший брат был моей надежной опорой, щитом и мечом, защищающим королевство. Какая великолепная мечта. Молю богов, и не столько за себя, сколько за тебя, отец, чтобы она стала явью. Но не думаю, что боги слышат сейчас мои молитвы, — с грустью добавил Хельмос. — Вместо того чтобы чувствовать за спиной поддержку брата, я, скорее всего, получу от него удар в спину.