Чтение онлайн

Она решила, каков бы ни был исход свидания, сейчас же после него пойти к Куку и справиться о первом отходящем в Палестину пароходе.

На следующее утро Агарь была готова уже к восьми часам.

Выйдя на улицу и поднявшись по бульвару Сен-Мишель, она прошла в Люксембург. Она купила хлебец, половина которого досталась воробьям и сизым голубям.

Рядом с ней, перечитывая лекции, завтракали две молоденькие студентки. Одна из них, тонкая и чуть рыжеватая, напоминала Гитель.

Агарь так боялась опоздать на свидание, что уже в десять часов была на Фобур-Сент-Онорэ.

Несколько раз прошлась она от Елисейского дворца до улицы Рояль, подолгу рассматривая витрины магазинов. Войдя в один из них, она купила сумку в подарок маленькой Гитель, о которой она с такой нежностью думала.

Ровно в одиннадцать часов она позвонила у дома Ротшильда и протянула открывшему ей дверь швейцару письмо.

– Оно от Каркассонны, – сказал он.

– Каркассонны?

– Да. От второго секретаря барона Ротшильда. Я проведу вас к нему.

– Разве я не буду говорить с бароном лично?

Швейцар пожал плечами. Такие вопросы выходили за рамки его компетентности.

В сопровождении лакея, вышедшего ей навстречу, Агарь прошла в парадный холл. Волнение ее совершенно исчезло. Она была готова к борьбе.

У дверей роскошного кабинета ее ожидал стройный, элегантно, но строго одетый молодой человек.

– Госпожа Кохбас, не так ли?

Она слегка поклонилась.

– Будьте добры, присядьте… Меня зовут Ренэ Каркассонна. Это я, сударыня, написал вам письмо. Барон поручил мне провести вас к нему через четверть часа.

Страхи Агари рассеялись: барон примет ее.

Успокоившись, она стала разглядывать своего собеседника. Это был мужчина лет тридцати пяти, хилый, уже лысый. Он носил монокль и маленькие темные усы. Лицо его светилось добротой и прилежанием примерного ученика политехникума.

При виде Агари он совсем оробел. Он, очевидно, не ожидал, что она так красива!

Заметив его неловкость, Агарь тут же воспользовалась произведенным ею впечатлением, чтобы ободрить его. Не прошло и пяти минут, как они болтали, точно старые друзья.

В теплом, оказанном ей приеме Агарь не без досады почувствовала примесь любопытства. Неужели в Париже на сионистов смотрели как на явление более или менее исключительное?

Каркассонна становился все смелее.

– Все счастливы вас тут видеть, и я, быть может, более других. Знаете почему?

– Почему?

– Потому что я занимаю его место.

– Его место?

– Да, место вашего мужа. Ко мне перешли обязанности господина Кохбаса. Кресло, в котором я сижу, он занимал в течение пяти лет, проведенных им у барона.

Агарь снова оглядела большую, комфортабельную комнату, дорогую мебель, широкие кресла и весело горящий камин. Он здесь жил! Он оставил такое благополучие, чтобы в суровой Иудее вести жизнь, полную труда и лишений!

Только теперь она поняла, как возвышенна была душа Кохбаса. Достойна ли она его?

Каркассонна продолжал свои излияния.

– Никто не забыл его. Барон ежеминутно с любовью его вспоминает. Если бы вы знали, как огорчило его ваше бедствие! Ничего серьезного, не правда ли? Он говорил о намерениях барона помочь жителям «Колодезя Иакова». Об усилиях Исаака Кохбаса здесь никогда не забывали.

Все эти лестные заверения навели Агарь на мысль, что симпатия дома на Фобур-Сент-Онорэ к человеку распространялась и на его дела. Она решила поставить точки над i.

– Три первых года не могли быть доходными. Этот же год принес большую прибыль, и если бы не несчастный случай, о котором я вам говорила…

– Действительно, – сказал Каркассонна, – действительно, я очарован…

Но чувствовалось, что в словах его была лишь вежливость.

– Я не хочу опережать барона, – чуть понизил он голос. – Однако будьте спокойны, я несколько раз говорил с ним об этом. Он поддержит вас. Возможно, только, что помощь его будет не совсем той, которую вы ожидаете. У многих это вызвало недоверие.

Но я в курсе дела, ибо занимаюсь централизацией предназначенных для наших колоний в Палестине пожертвований. Слишком часто приходится мне бороться против некоторых предубеждений, и я должен признать…

Внезапно он остановился. В углу комнаты зазвучал электрический звонок.

– Барон, – прошептал Каркассонна.

Оба встали. Агарь машинально за ним последовала. Он приподнял портьеру, открыл дверь.

В глубине огромной темной залы Агарь увидела письменный стол, за которым сидел старик. Электрическая лампа, оставляя почти всю комнату в полумраке, освещала его высокий, точно восковой лоб и белоснежную бороду.

Точно автомат, подошла Агарь к столу. Так сильно было ее волнение, что она не слышала шума собственных шагов.

Спустя полчаса, с лицом, сияющим от радости, она снова сидела в кабинете Каркассонны.

– Ну вот, – повторял последний, почти такой же счастливый, как Агарь. – Ну, вот, не говорил ли я вам?! Не правда ли, он исключительный человек.

– Исключительный, – в свою очередь повторила Агарь, – исключительный. Если бы вы знали, как он говорил со мной об Исааке Кохбасе, обо всех нас. Кажется, будто он сам жил в «Колодезе Иакова». Ему известны малейшие детали нашей борьбы, наших страданий. Я никогда не думала, что осмелюсь с ним так говорить. Я сказала ему…

– Что вы ему сказали?

– Все, о чем говорят там, среди братьев. Я ничего не утаила. Я сказала, что только те усилия ценны, только те, что перенесены на землю наших праотцов.

– Вы осмелились! Вы ему это сказали! – воскликнул изумленный и восхищенный Каркассонна. – Что же он ответил?

– Он улыбнулся, – сказала она, сама улыбаясь, – и ответил: «Да услышит вас Бог! Я желаю сионистам такого процветания, чтобы когда-нибудь роли переменились и чтобы они, в свою очередь, сумели прийти на помощь братьям, оставшимся между дворян».

– Думаю, что это будет день перед пришествием Того, Кто должен прийти, – засмеялся Каркассонна.

– Могу ли я попросить вас еще раз доказать мне свою симпатию? – сказала Агарь. – Барон обещал мне немедленно выслать остаток той суммы, которую мы у него просили. Речь идет о пятидесяти тысячах франков. От себя он прибавил еще двадцать пять. Не могли бы телеграммой уведомить Исаака Кохбаса, что он теперь располагает семьюдесятью пятью тысячами франков?

– Я сегодня же займусь этим, – обещал Каркассонна.