Колокол, мельница, хлопковый мед
Шрифт:
Кажется, его немного расстроило то, что я не проявила восторга относительно его родных, поэтому он добавил, как бы про себя, что его внук – лучший спортсмен в округе и, кажется, немного удовлетворился моей сдержанной улыбкой.
– У вас восхитительная церковь! – искренне воскликнула я, подняв голову на расписанный купол.
– Это так, настоящая жемчужина этих мест, – он кивнул, рассматривая со мной свое место ежедневной работы.
Мы вместе потихоньку двинулись по главному проходу между лавочек.
– Мне очень повезло с приходом, это правда. Уже столько лет я имею счастье наблюдать такую красоту. При этом о ней ведь многие не знают, у нас тут туристов не встретишь. Так что это только наше сокровище, достояние. Со временем, конечно, ко всему привыкаешь, и самое красивое место на земле становится просто местом, где ты каждый день должен бывать, где ты должен работать, утешать и радоваться вместе со своими прихожанами, с людьми, с которыми ты проживаешь все важные этапы жизни.
Мы присели на одну из лавочек в середине зала.
– Вы уже очень давно здесь служите, отец Мид?
– Очень, очень давно. Мы переехали сюда еще до рождения моего сына Джорджа. Я занял место отца Джонса, отошедшего в мир иной. Знаете, непросто молодому священнику завоевывать любовь и авторитет людей с уже устоявшимися порядками. Но меня приняли хорошо, и уже несколько десятилетий Холмсли Вейл – мой дом, а его жители – моя семья.
– Некоторые из них буквально стали вашей семьей, – заметила я.
– Да, это так, – снова с улыбкой вспомнил о своих родных отец Мид. – Вы о них хотели поговорить?
– Боюсь, что нет, – замялась я. Не представляла, как начать со священником разговор о суициде.
Конец ознакомительного фрагмента.