Чтение онлайн

Шла 17-я минута исторического матча 16 октября 1934 г. «Ильин подал угловой, – вспоминал Александр Старостин, – Якушин… сыграв на опережение, пробил головой. Мяч, задев защитника, изменил направление и вознаградил нападающего за проявленную прыть». Так состоялся первый гол советских футболистов в ворота профессионалов.

Далее Александр Старостин продолжал: «Ни один мускул не дрогнул на лицах хозяев. Ни уверенности не убавилось, ни беспечности. На 31-й минуте Иванов передачей через всё разрежённое пространство дал Потапову шанс поговорить с вратарем. Разговора не получилось: мощный удар правой в угол – 2:0!..

Второй тайм начали резво, создали несколько моментов, на 52-й минуте Ильин пробил в штангу. Один из основополагающих законов футбола сработал безукоризненно. И очень быстро. Через минуту их правый край легко обыграл Тетерина и, не дожидаясь мчавшегося к нему с крейсерской скоростью Андрея Старостина, мощно пробил – 2:1. И тут капитан дрогнул, дал команду: «Полный назад!»…

Испугавшись проигрыша, оттянулись на защиту, рассчитывая удержать счёт… Пассивность наказуема. На 60-й минуте – штрафной в нашу сторону. Сказалось не только отсутствие опыта, но и пробелы в образовании. У нас судьи свистели два раза: первый свисток после нарушения правил игру останавливал, второй – возобновлял. На Западе звучал один свисток – при нарушениях. Наши, не ведавшие о манере работы иностранных арбитров, в ожидании второго свистка отключились. Хозяева быстро разыграли мяч и, пользуясь инертностью защиты и вратаря, счёт сравняли.

Невозможно передать словами шума и криков, раздавшихся на трибунах. Казалось, все сошли с ума. В воздухе замелькали шляпы, платки. Весь стадион ревел. Игроки «Жиденице» целовали друг друга, кувыркались через голову… Всё время мы играем молча, стиснув зубы, одолеваемые одной мыслью – не дать забить…».

На 81-й минуте Якушин забивает победный гол. 3:2 в пользу москвичей. Первая историческая победа советских футболистов над профессионалами.

После финального свистка судьи один из игроков «Жиденице» ударил ногой Ильина. «Ударил без всякой причины… – вспоминал Александр Старостин. – Хотел ли он сорвать свою злость за упущенную премию (за победу футболистам Чехословакии была обещана максимальная премия – по 6 тысяч крон. – В.М.), мстил ли за проигрыш своей команды, никто из нас не понял… Публика, видевшая этот поступок, наградила хулигана оглушительным свистом. Мы же только посмотрели на него с презрением… Ему стало стыдно. Краска залила его лицо, он не рискнул смотреть нам в глаза и, как побитая собака, спрятался среди своих игроков, стараясь незаметно проскользнуть в раздевалку. Нас проводили аплодисментами».

«Это непревзойдённый мастер», – сказал об Ильине, наблюдая его игру, знаменитый вратарь сборной Чехословакии Франтишек Планичка.

«В Москве футболистов встречали как героев, – писал А. Вартанян. – Народу – тьма-тьмущая. …Бравурные марши, почётный караул, выставленный спортсменами столицы, море флагов, транспарантов, улыбки, цветы, рукопожатия, объятия, поцелуи… И, конечно же, торжественные речи».

Вскоре состоялось совещание футбольной общественности столицы совместно с руководством ВСФК, где были подведены итоги поездки и даны оценки профессиональному футболу. Вот что сказал на том совещании Александр Петрович Старостин: «Самым большим достижением поездки является то, что мы увидели: не так страшен черт, как его малюют. И мы не так слабы, как кому-то казалось… Профессионалы нас недооценили. Они привыкли на нас смотреть так, что мы чуть ли не в валенках выйдем играть на поле. Нас хвалили, говорили, что мы можем играть на первенство мира. Не надо торопиться, нам нужен опыт. Много игр с сильными клубами. Тогда мы не будем так волноваться, станем спокойнее, психологически устойчивее. Не надо бояться проигрыша. Вначале мы будем проигрывать, но, набравшись опыта, сможем играть на равных. Хорошие игроки у нас есть».

Мастерство советских футболистов росло, у них появлялся опыт международных встреч, повышалась репутация советского футбола. После игр в Париже, состоявшихся в рамках рабочего первенства мира 1934 г., сборная Москвы, в которую входил и Сергей Ильин, обыграла сборные: рабочего клуба Швейцарии (11:0), Эльзаса и Лотарингии (15:0) и рабочего союза Норвегии (3:0). Французские газеты писали: «Неужели мы видим тех самых русских, которые в 1912 году проиграли 0:16?».

1935 г. Сборная Москвы. Сергей Ильин – первый справа

8 сентября 1935 г. на Центральном стадионе «Динамо» состоялся матч между сборной командой СССР и сборной Праги, завершившийся со счётом 3:3. Третий гол – на счету Сергея Ильина.

Об игре сборной СССР в 1935 г. в Турции, которая оказалась последней перед 17-летним перерывом (следующий раз сборная СССР сыграет только в 1952 г.), сын известного русского поэта Константин Сергеевич Есенин в своей книге «Футбол. Сборная СССР» пишет: «Новый, 1935 год – и новая поездка сборной СССР в Турцию. 6 матчей: в Стамбуле – 2:1 и 2:2, в Анкаре – 3:3 и 3:2, в Измире – 2:1 и 3:3 (Сергей Ильин играл во всех тех матчах и забил 4 гола. – В.М.). В большинстве игр хозяева выступали одним и тем же составом, и уж их делом было определять, какая встреча «на уровне сборных», какая нет. Последняя игра была, наверное, главной (27 октября на стадионе «Альсаджак» в присутствии 8 тыс. зрителей. – В.М.).

И этот матч, состоявшийся в Измире, заключил довоенный этап выступлений нашей команды перед… 17-летним (?!) перерывом. Рассказывает замечательный советский писатель Лев Кассиль, сопровождавший футболистов СССР в Турции (довольно символичным – но тогда Кассиль этого даже предположить не мог – оказался заголовок: «Последний матч»):

«…Нелегко и в Москве на своём стадионе «болеть» за победу своих спортсменов. Каково же было там, на стадионах Турции – на «Кадыкее», в «Фенер-Бахче» (ныне «Фенербахче» – В.М.), на «Таксим». Мы знали, что нас окружают друзья, гостеприимные хозяева и любезные спортсмены дружественной страны. Но проигрывать нигде и никому не хочется. Нет, ни за что нельзя проигрывать! Но и тысячи зрителей, сидящих на трибунах, жаждут победы своей команды. С первой же минуты матча они громогласно подбадривают криками своих игроков. Они вскакивают, они кричат хором. Они машут руками. В изнеможении опускаются на место и снова вскакивают. Никогда нам не забыть последнего матча в Измире. Когда на большой доске измирского стадиона, на которой вывешиваются цифры забитых мячей, сейчас же вслед за свистком судьи взлетела тройка и выставили счёт 3:1 в пользу турок, а огромные часы фирмы «Омега» показали, что до конца матча остаётся всего 8 минут, – для всех стало ясно, что на этот раз наши проиграли.

3:1 в пользу противника… 8 минут до конца… Как ни играй – дело ясное: наша поездка под конец должна кончиться поражением. Отыграться уже немыслимо. Осталось всего восемь минут. Восемь последних минут матча. Восемь последних минут нашего официального пребывания в Турции – этим матчем кончалась наша программа поездки. С этой роковой минуты публика уже не садилась на свои места. Все стояли. Все кричали. Вверх летели шляпы, береты, платки. Люди кричали до хрипоты, до слёз. Рядом с нами на трибуне лобызали друг друга два толстых почтенных турка, девушки от восторга щипали своих соседок. Мальчишки ходили колесом по всем проходам. Надежды на отыгрыш уже не было. Оставалось семь минут. Проигрывать до смерти не хотелось.

И тут произошло невозможное. Советская команда, уставшая после пяти матчей, обречённая на проигрыш, ринулась в атаку. Этот напор был столь сокрушителен, наши наседали на турецкие ворота так дружно и неудержимо, что публика на трибунах стала медленно оседать. Один за другим следовали удары по турецким воротам. Ловкий Недждед брал один за другим трудные мячи. Но вот неожиданно ударил советский хавбек Леута… и до этого мяча Недждед не дотянулся. В гробовой тишине на щите советской команды появилась цифра «2». Но всё равно проигрыш был неизбежен – 3:2.

Окрылённые успехами, наши нападали. За две минуты до конца вся турецкая команда оказалась прижатой к своим воротам. Она уже забыла о нападении и думала лишь о том, как бы удержать победный счёт, сохранить перевес хоть на один мяч. За две минуты до конца прорвался Павлов. Он шёл с мячом на ворота. Недалеко от них на Павлова прыгнул турецкий защитник. Он сел на Павлова верхом да ещё руками прихватил шею. Наш судья Щелчков решительно засвистел, и свисток этот по всем футбольным правилам означал пенальти в ворота Турции. Тут началось нечто кромешное. Все повскакивали с мест. Турки категорически отказались открыть свои ворота для удара. После бурных пререканий на всех языках турецкая команда покинула поле. Навстречу им выбежали на поле губернатор, председатель народной партии и другие чины и власти. Лишь после длительных увещеваний команду уговорили, и игроки вернулись на поле. Теперь никто из наших не хотел бить. Все волновались. Смазать такой удар, не забить – этого тебе не простят потом всю жизнь! Вперёд вышел Леута. Он пробил мяч. Цифры на доске сравнялись – 3:3.

1932 г. Анкара (Турция). Сборная СССР перед матчем со сборной Турции. С. Ильин – третий слева

Публика не унималась. Подогретая несмолкаемыми возгласами, турецкая команда снова попыталась нападать. Одному из нападающих удалось прорваться вперёд. Он ударил по нашим воротам. Советский вратарь Шорец сделал бросок и с мячом в руках скользнул по земле. На него тотчас набежали и ногами стали выбивать из-под него мяч. Шорец защищал мяч всем телом. Яростные бутсы нападающих танцевали вокруг него. Щелчков пронзительно засвистел. Наши остановили игру. Наконец судья поставил мяч для свободного удара. Наши пробили мяч, и в ту же минуту Щелчков просвистел конец игры. Измирцы очень тепло проводили нас».