Чтение онлайн

Я тоже слез со своей лежанки и выволок из под нее здоровенный баул, в котором лежали "наши" вещи и паек на несколько суток. "Наши" - в кавычках, потому что ничего своего нам с собой взять не дали, мол - минимум личных вещей. Да и в разрушенные сектора, порыться в моих нычках, нас никто бы не отпустил.

Местный представитель колониального центра, вечно занятый и постоянно чем- то недовольный, после того как бегло посмотрел, все ли данные получены в результате медосмотра, только буркнул:

– Вечером, в аэропорту Восточный- 5, формируется очередной грузовой дисколет. Линк на ответственного за рейс я вам кинул - свяжетесь с ним на предмет еды в дорогу и снаряжения. Личные вещи можете с собой не брать - все равно в центре на хранение придется сдать. Бессрочное.
– Он криво усмехнулся.
– И не опаздывайте!

В самом аэропорту мы битых полтора часа ошивались возле служебной проходной, к которой нас направили, в окружении постоянно снующей туда- сюда толпы народу пока, наконец, не появился наш провожающий:

– Сколько можно вас ждать! Из- за вас рейс уже на 20 минут задержали!

И, не слушая наших оправданий, он отволок нас запутанными переходами между ангаров и складов к взлетному причалу, где буквально впихнул нам в руки ту самую здоровенную сумку, дал "пинка" под зад и сказал свое краткое напутственное слово:

– Полет длится четверо суток, в сумке еда, постельное белье и смена одежды. По гондоле лишний раз не шляться - сидите в кубрике. Биотуалет там же. Воду зря не расходуйте - водный рециркулятор барахлит и вообще не факт, что он работает. Что еще? А! Полет беспилотный, поэтому если что- то случиться с грузом, то, в первую очередь, спросят с вас. Все вроде бы...
– Он на секунду задумался.
– Все! А теперь живее, меня диспетчерская живьем съест, если мы не освободим причал через 5 минут.

Вот так мы и оказались на борту грузового дирижабля- дисколета, который отправился в полет уже в тот момент, пока мы еще даже не нашли нашей каюты. Мы успели здорово поплутать по узким коридорчикам гондолы, потыкаться в закрытые двери и даже успели один раз попасть на внутреннюю поверхность внешнего, жесткого корпуса дисколета, прежде чем нашли то место, где нам предстояло провести несколько однообразных дней и ночей.

– Счас посмотрим, чего нам тут сунули.
– Бормотал я, пока рылся в сумке. На моей лежанке начала расти куча барахла.
– Так. Это у нас одеяла. А нет, судя по маркировке, не одеяла, а спальники.
– Я повертел в руках два плотно упакованных пакета.
– Оригинальное понимание, что такое постельное белье... А это комбинезоны. Хм... Видимо регулируемые - в графе "размер" стоит customize. Обувь... Аналогично. Брощюры какие- то. Наверно для ознакомления. Потом посмотрим. Не понял. И это они называют едой?!

– На дне сумки в два слоя лежали брикеты классического НЗ пайка. В каждом - бурая, твердая пластина ala "все необходимое для организма" в толстой фольге плюс целлофановая туба с витаминизированной пастой.

– И этим мы должны питаться несколько суток?!

Врать не буду - за время нашего вынужденного бездомного существования нам приходилось есть и подобные НЗ пайки. Это не сложно: разворачиваешь фольгу, делаешь из нее подобие плошки, крошишь туда брикет, заливаешь, если есть, водой, выдавливаешь пасту и обтягиваешь целлофаном. Через 10 минут можно есть. Для этого протыкаешь идущей в комплекте заостренной пластальной трубочкой импровизированную кастрюльку и высасываешь получившуюся массу. Если воды нет - брикет можно грызть в сухомятку, заедая все это пастой. Или соорудить из фольги, трубочки и целлофана устройство для сбора водного конденсата. Но, на моей памяти, никто подобной фигней не занимался - уж больно призрачные надежды были на приемлемый практический результат.

– Чего у тебя там?
– спросила сестра заглядывая через плечо.

– Вот, смотри.
– Я отодвинулся, показывая содержимое сумки.

Последовала минутная пауза, после которой Леля только и смогла выговорить:

– Эээ... Даааа. Печалька. Если у нас воды не будет - то все вообще грустно.

– А это мы сейчас и узнаем.
– Я оперативно развернул фольгу с одной из пластин, соорудил из нее квадратную тарелку и попробовал набрать в нее воду из раковины в нише стены. Кран несколько раз чихнул и выплюнул какую- то мутную жижу.

– Чего и следовало ожидать...
– только и сказал я. Тем не менее, тарелку я аккуратно поставил на столик, потому что разбрасываться даже такой водой в нашей ситуации не стоило.

– У нас связи точно нет?

– Что?
– Я с трудом отвлекся от мрачных мыслей.
– А. Нет. С собой у нас коммуникаторов нет, а на этом дисколете... разве что в закрытых комнатах. В какой- нибудь рубке управления. Но поискать стоит, да.

– Пошли поищем? А то я в сухомятку давиться не собираюсь - так и помереть недолго.

– Вообще- то я хотел попробовать выпарить эту жижу для начала.
– Я кивнул на тару с грязной водой на столике.
– Глядишь, может какой конденсатор и получится. Но вообще, давай, действительно, сначала пороемся - посглядим что тут есть.

Но стоило нам выйти из кубрика, как дисколет несколько раз ощутимо тряхнуло, из вентиляции потянуло горелой синтетикой и завопила тревожная сирена. Из динамиков громкой связи донеслась запись:

– Внимание! Аварийная ситуация! Внимание! Аварийная ситуация! Всем занять места по расписанию.

Леля испуганно схватилась за переборку:

– Блин. Приехали. Не понос, так золотуха! На этом сраном драндулете вообще хоть что- то нормально работает?!

– Ничего, и не из таких ситуаций выпутывались!
– Я постарался сделать бодрый вид, но сердце предательски бухало в груди.

– Ну да, когда я думала, что навсегда в мусорной шахте останусь, было так же стремно. Но там- то мы никуда не падали!

Я не мог не признать определенную правоту слов сестры, но паниковать было как- то не по мужски. Дисколет начало трясти и, периодически, появлялось ощущение, как будто мы проваливаемся в яму. Что- то было не ладно с автоматикой полета. Побледневшими губами я пытался успокоить и Лелю, и себя:

– Нуу... Мы сейчас тоже не падаем.

– Сплюнь!

Нас тряхнуло еще разок, и я криво ухмыльнулся:

– Трясет - значит еще барахтается.

– Ууу. Зарраза!
– на сестру адреналин действовал как сильное возбуждающее. Она начинала шуметь, ругаться, развивала бешенную активность и все ради того, чтобы хоть как- то сбросить напряжение.

Она пнула переборку ногой:

– Работай! Работай давай! Не хватало мне еще грохнутся с одним придурошным колонистом за кампанию!

Я промолчал, ибо зачем в такой ситуации реагировать на шпильки и выплескивать все в крик? Правильно. Не за чем. Есть и другие, более полезные дела. Я подхватил с лежанки один из спальников, сунул в него пакет с комбинезоном и кинул сестре:

– Положи под голову и ложись на лежанку. Сказали, никуда не выходить, так и не будем. А если и упадем, так хоть какая- то защита от переломов... Наверно.
– Последнее слово я сказал уже про себя.

Леля возражать не стала, что- то тихо бормоча себе под нос про умственные способности (я предпочел думать, что это не про меня), она улеглась на лежанку и уставилась в потолок. Впрочем, как и я. Оказывается, это очень тяжело сохранять бездеятельность в критической ситуации. Тело требует, просто кричит, что нужно двигаться, что- то делать. И хоть разорвись!