Колонисты
Шрифт:
Торговки-женщины одеты в розовые, синие, жёлтые сари. У многих на лбу красовалась красная точка – бинди.
Европейский солдат ухмыльнулся:
– У них даже мишень на лбу есть.
Индийские слуги и дети неприязненно покосились на говорившего.
Магазинчики с резными деревянными витражами-перглами в окнах с символикой растений, обезьян, птиц. В лавочках и лотках возлежали браслеты с каменьями, бусы из лунного камня, гагата, самоцветов, у других чеканная посуда и ножи украшена узорами и росписью, глиняная посуда. Краски на прилавках насыпаны яркими горочками, пряности не уступали им в цветовых гаммах. Маски людей и слонов украшены металлом и золотом, фигурки слонов, кувшины с перламутровыми красками. В лавках висели покрывала и красивейшие ткани среди которых тончайший шёлк бенаресских сари с вышивкой из золота и серебра, были и шкуры тигров, пантер.
Белые купцы торговали тиком и другими ценными породами деревьев
Некто впряг белого буйвола в телегу, и с телеги продавал рис.
Расписные красками слоны в красных или золотых попонах возили богатых людей.
Меж рядков сидели садху – святые, их тела измазаны пеплом, а на лбу две белые полосы. Им торговцы и прохожие клали еду на лист пальмы. Среди садху сидели в разных позах и йоги, пребывая в нирване.
В отдалении сидели парии в драном тряпье. Еду им бросали издали.
Хью спросил у матери:
–Почему этих людей так не любят?
Отвечал мальчику Суреш, мужчина лет тридцати, один из слуг-индусов, нанятых у трапа:
– Из всех неприкасаемых каст парии – самые отверженные, хотя и всем неприкасаемым не дают прав в социальном мире – их не обучают, не лечат, им запрещено участвовать в религиозных обрядах.
Хьюго поражённо уставился на говорившего:
– Как можно запретить человеку выражать любовь к Богу?
Руди поинтересовалась у нового слуги:
– Суреш, а где Вы учились английскому языку?
– Мэм-сахиб, я помогал хаким-сахибу ухаживать за больными.
– Доктору?
– Да, доктору, мэм-сахиб. Мы называем врачей хаким.
– А, вот откуда Вы выучили такие умные слова…
Суреш попросил Нолана:
– Маленький сахиб, не подходите близко к садху, индус не станет вкушать еду, если на неё упала тень неверного или даже ангрези.
Нолан сделал вывод, указав на нового слугу:
– Здесь нас зовут ангрези.
Слуга-индус учил:
– В Индии нельзя указывать пальцем, только вытянутой рукой или подбородком. Ваш язык сложный, вот мы и называем вас на свой манер.
Нолан возмущался:
– Почему все мужчины-индийцы так бесцеремонно нас разглядывают?!
Суреш усмехнулся:
– Здешних мужчин слепит белая кожа европейских женщин.
Хьюго приблизился к одному из неприкасаемых, ребёнок спрашивал:
– Что Вы сделали не так? За что Вас все гонят?
Мать взяла среднего сына за руку, уводила от оборванцев.
Читала ему нотации:
– Эти нищие могут быть заразными!
Новый слуга грустно поведал Хью:
– Неприкасаемые не могут заговорить с человеком из «чистой» касты. За это его забьют палками до смерти. Хотя…когда у неприкасаемого есть деньги, он может оставить их на пороге торговца и выкрикнуть, что ему требуется, ему вынесут и положат на порог.
Дети заметили факира и побежали смотреть, как человек укрощает змей.
Руди обратилась к Опол Кьюб:
– Милые у индусов забавы…аж передёргивает…
– Вспомните Средневековье, тогда тоже в почёте были карлики и укротители огня.
– Ах, да, древние греки тоже славили Прометея, играли с огнём в его честь…
В подтвержденье слов юной англичанки, факир стал играть с огнём. Дети завизжали от восторга. Англичане засыпали факира мелкими индийскими монетами ана, а кто-то даже не пожалел несколько шиллингов.
Белые женщины подошли к торговцам снедью. Индусы сложили ладони вместе и поклонились, приветствуя:
– Намастэ.
Дети выбирали себе сладости: жареные рисовые шарики, щербет, треугольные пирожки, калачи, казинаки из кунжута, барфи – лакомства из кокосового молока. Вайшью (торговцы) подавали продукты только правой рукой.
Опол узнавала у Руди:
– Вы пойдёте покупать алмазы? В Бомбее – центр торговли алмазами. В соседнем городе Сурате их обрабатывают и доводят до совершенства, затем свозят сюда. Продают драгоценности армяне, евреи и индусы из подкасты вайшью – марвари, своего рода ростовщики, и такие же жадные, как все те, кто у больших денег, их даже называют «индийские евреи».
– Сходить, конечно, можно…Приглядеться…Полк, где будет служить муж, будет пока здесь, семьи офицеров, вероятнее всего оставят здесь, в тылу.
Девушка тараторила дальше:
– А мне папа велел купить подарки для набоба Рампура Калбу Али Кхану за то, что впустил в свой дворец бежавших от восставших сипаев детей.
– Ваш отец разве хочет взять Вас с собой? Это очень опасно! Кругом мятежники…
– Я сама рвусь к сестре и братьям. Они лишились матери и сестёр. Хочу прижать их к сердцу, чтобы они не чувствовали себя одинокими и брошенными, когда отец и мой муж вернуться в армию.
Конец ознакомительного фрагмента.