Чтение онлайн

Суровой Мнемозине был знаком

Едва ли плач -- но Тейя сострадать

Могла на чисто женский, слезный лад.

И чуткий страх в огромных был очах:

Как будто беды шли -- за строем строй,

Как будто лишь передовой разъезд

Метнул стрелу, а грозный арьергард

Погибельные громы снаряжал.

Одну прижавши длань к своей груди,

Туда, где сердце смертных бьется -- точно,

Бессмертной быв, испытывала боль,

Богиня выю Крона обвила

Другой рукой и, губы растворив,

Титану в ухо молвила слова --

Трубой органной грянул горний глас --

Печальные слова, что наш язык

Способен передать -- хотя насколь

Бедней он, чем былая молвь богов!

"О Крон, очнись... Но, старый, сирый Царь --

Почто? Никак, увы, не ободрю;

Не возоплю: "О, вскую опочил?"

Ты от Небес отторжен, а Земля

Низложенных богов не признает,

И славный, многошумный Океан

Тебя отверг; и в воздухе седой

И ветхий бог не властелин отнюдь.

И твой же гром, во власти вражьих рук,

Обрушился на прежний твой чертог;

Дотла твоей же молнией сожжет --

Наш мир сожжет!
– - неловкий супостат.

И горести сдавили, как тиски,

Наш разум, и неверью -- не вздохнуть.

Почий, о Крон, и далее! Вотще

Тревожу твой пустынный тяжкий сон,

И втуне ты бы очи разомкнул!

Почий, а я восплачу, павши ниц".

Июльской ночью заворожены,

Чащобы при холодном свете звезд

Недвижно дремлют, спят, не шевелясь --

А ветер лишь единожды плеснет,

И сей же час уляжется опять.

И, что случайный ветер, эта речь

Утихла. И Богиня, возрыдав,

Чело прижала к почве, чтобы шелк

Обильно рассыпавшихся волос

Укрыл стопы Титану, и согрел.

И долго, долго бысть сия чета

Недвижна, что надгробный монумент

Своей же мощи... Долго, страшно долго

Я созерцал тоскливый этот вид:

Безгласный Бог, согнувшийся к земле,

Простертая Богиня, вся в слезах...

Царила тишь. И день за днем потек,

И мнилось, целый мир исчез -- опричь

Гнетущей тишины, и мглы, и трех

Огромных и недвижимых фигур.

И месяц я томился так -- зане

Пылавший мозг подметил: миновать

Луна успела все четыре фазы.

И, мнилось, день за днем я сох и чах,

Теряя плоть. О, как же я молил:

Сюда, о Смерть! Явись в угрюмый дол,

И вызволи! Я жаждал перемен,

И всхлипывал, себя вотще кляня --

Покуда Крон, подъяв угрюмый взор,

Не поглядел на чуждый, жуткий край,

На сумрак и печаль окрестных мест --

И на Богиню подле стоп своих.

Как влажный запах листьев, трав, цветов

По дебрям льется, полня всяк прогал

И всякий лог -- так полились во мглу

Глаголы Крона, проникая вдлинь

И вширь, втекая в каждое дупло,

И в каждый закоулок лисьих нор --

Печальны, глухи; мнилось, Крон просил:

Услышь хотя бы ты, заблудший Пан!

"Стенайте, братья: мы отлучены,

Отрешены от боголепых дел:

Не правим обращением светил,

Не пригреваем колос тучных нив --

О, как же божью сердцу изливать

Безмерную любовь? Стенайте же!

Стенайте! Ярок блеск мятежных сфер...

А путь светил рассчитан испокон,

И облака по-прежнему плывут,

И древеса цветут, и бьет волна

О брег веселый... Смерти в мире нет --

Но будет! Будет смерть! Рыдай, горюй,

Стенай, о Рея! Детища твои

Восставшие на Крона, Крона в прах

Повергли, обратили бога в тлен!

О, застенайте! Ныне я -- тростник,

Колеблемый ветрами! Глас мой слаб,

И сам я нынче немощен и хил!

Стенайте! Кто не стонет -- пособи

Воспрянуть, победить! Мы победим,

Растопчем дерзостных -- и трубный зык

Восславит нас, и грянет мирный гимн,

И вмиг зазолотятся облака;

Сольется пенье с перебором струн

Серебряным. И много новых благ

Создам на диво дщерям и сынам

Небесным!.." Он растерянно умолк,

И вновь застыл, бессилен и понур --

Так умолкает немощный старик,

Оплакавший родных... Мои глаза

И уши, мнилось, действовали врозь,

Вразлад, вразброд, враздробь и вразнобой:

Гремел глагол -- но сколь явился образ

Глаголавшего жалок! Я смотрел,

А Крон сидел уныло под шатром

Ветвей корявых. Ни единый лист

Не дрогнул. Неужели слух налгал?

Решил бы я, что Крон окаменел,

Когда б не дрожь его разверстых губ

Меж завитками белой бороды.

И, словно солнце в облачном руне,

Был виден в этих снежных завитках

Титанов лик... И Тейя поднялась,

Десницу направляя в темноту,

Зовя куда-то. И поднялся Крон,

Как бледный исполин, что, моряков

Страша, встает из волн в полночный час, --

И лес обоих вскоре поглотил.

Сказала Мнемозина: "Правят путь

К сородичам -- а те средь черных скал

Страдают, познавая боль, и жуть,

И безнадежность..." Речь моей вожатой

Продолжу ли? Окончился пролог

И, может быть, читатель утомлен

Виденьем этим... Краткий перерыв

Содеем -- и осмелюсь, и решусь,

И Мнемозина вновь заговорит.

"О смертный, чтобы ты уразумел,

Доступной речью твой наполню слух,

Понятиями, коих ты не чужд --

Иначе ветру внял бы ты скорей,

Чей голос для тебя -- пустейший шум,