Чтение онлайн

Опять наступило мягкое, приятное лето после суровой, ветреной, бесснежной зимы. Селение Новоархангельск на острове Ситка ожило. В море появилась рыба, и рацион промышленных стал более разнообразным. Немало еще предстоит сделать в новом селении, основанном в 1804 году, почти четыре года тому назад. С каждым днем, с каждым месяцем растет, ширится селение. На холме гордо высится форт — верный страж селения от набегов индейцев-колошей. Внутри форта, за его крепкими стенами и башнями с десятками пушек, находятся главные здания селения: дом правителя американских владений Российско-Американской компании Александра Андреевича Баранова, небольшая церковь — скорее это часовня — и различные другие административные здания.

Не хватает уже места внутри форта, и поэтому много новых зданий выросло снаружи: тут и казармы для одиноких русских промышленных, и небольшие чистенькие, все еще пахнущие свежесрубленным лесом избы для женатых, и многочисленные избы для алеутов — рыбаков и охотников. На пригорке — ветряная мельница, а внизу, у самой воды, судостроительная верфь — любимое детище Баранова. Строить корабли нужно, потому что надежд на регулярные рейсы кораблей из Охотска мало. Суда, вышедшие из Охотска в Новоархангельск, часто не доходят до места назначения и разбиваются на скалах Алеутской гряды. Поэтому Баранов решил, что самое лучшее — это пополнять флотилию компании судами, построенными на верфи Новоархангельска.

Кратковременное пребывание петербургского сановника и директора компании Резанова в Новоархангельске сильно укрепило положение Баранова. До приезда камергера у него происходили постоянные столкновения с мореходами, присланными ему в помощь из России. Резанов пробыл в Новоархангельске зиму 1805—1806 годов и на месте убедился, как нуждается новое селение. Большую часть зимы ощущался недостаток в продуктах, и к весне большинство населения страдало от цинги. Резанов весной решился побывать в Калифорнии и достать там продуктов для спасения Новоархангельска. Миссия его оказалась успешной, и он смог привести корабль, доверху загруженный провиантом. Угроза гибели колонии была отсрочена.

После отъезда Резанова Баранов оставил Новоархангельск на попечение своего помощника Кускова, а сам вернулся на Кадьяк, где не был уже почти три года. Последнее время он стал сильно скучать по своим детям. Пока нужно было отвоевывать Ситку у индейцев, пока надо было строить крепость, да укреплять ее — ему было не до мыслей о доме. Но с тех пор как жизнь в новой колонии вошла в более или менее нормальное русло, Баранов заскучал.

«Теперь тут и без меня справятся, — думал он, — да еще с Иваном Кусковым. Дело теперь на мази, как хорошая телега, — знай только подмазывай оси колес!»

Баранов вернулся домой на Кадьяк, чтобы опять быть вместе с детьми, хотя открыто не хотел признаваться в этой своей человеческой слабости. Официально он объявил, что едет на Кадьяк для встречи со своим старым приятелем, бостонским шкипером О'Кейном, который должен был вернуться из Охотска на компанейском судне с запасами продуктов для северян. Страшно хотел Баранов повидать своего сына Антипатра — ведь ему уже десять лет исполнилось, и Иринку — веселую, живую черноглазую красавицу-дочурку надо повидать, пока она не забыла своего отца. Ей теперь пять лет.

Трудно описать радость Баранова и его детей, когда он неожиданно прибыл, домой на небольшом компанейском суденышке. Дети радостно бросились к нему в объятия. Баранов крепко обхватил их, прижал к груди, не замечая слез радости, струившихся по его лицу. Только мать детей, Анна Григорьевна, не выказала никаких эмоций. Она спокойно поздоровалась с мужем, точно он только что вернулся из обычного обхода алеутских жилищ в селении, и пошла на кухню, где затарахтела кастрюлями и чайником.

— Детки, мои детки! — радостно гладил детей по голове Баранов. От волнения он ничего больше сказать не мог, точно большой ком вдруг застрял в его горле.

Баранов сел на стул, и Ирина сразу же вскарабкалась ему на колени, а Антипатр стал рядом, так и не выпуская большой, сильной руки отца из своих рук. В то время как Ирина только молча сидела и смотрела на отца своими большими черными глазами, Антипатр засыпал его градом вопросов. Он хотел все знать: как была захвачена индейская крепость, как был построен новый форт и хорошо ли там… можно ли плавать на байдарке…

Правитель колонии на острове Кадьяк Иван Иванович Баннер умилился, увидев эту идиллию семейной жизни. Улыбнувшись, когда Антипатр стал опять задавать вопросы, он сказал:

— Завидую вам, Александр Андреевич, что у вас такие хорошие, благовоспитанные дети. Вы по праву можете гордиться ими, так же как гордились ими мы, когда вы были в отъезде. Наш добрейший отец Герман был счастлив, что ему довелось присматривать за ними. И я могу заверить вас, что дети отвечают ему глубокой привязанностью. Бог одарил вас чудными, прекрасными детьми, Александр Андреевич, за все труды и лишения, что вы претерпели за многие годы жизни в Америке.

— Я сам горжусь своими детками… А что вы думаете, дети… довольны ли, что ваш старый отец вернулся домой? — и он нежно поцеловал Иринку в лобик.

Ирина в ответ только крепко прижалась к его груди.

Антипатр взглянул на отца полувопросительно:

— Ты теперь останешься с нами навсегда, батюшка?.. Ты больше не поедешь в этот ужасный Новоархангельск, где всегда могут напасть на тебя индейцы?..

Баранов с улыбкой посмотрел на него:

— Ты хочешь всегда быть вместе со мной?

— Да, всегда. Ты должен остаться и никогда не уезжать от нас.

Баранов прищурил глаза, подмигнул Баннеру и сказал:

— Но мне нужно, Антипатр, вернуться в Новоархангельск. Я перевожу туда контору. Наше главное управление теперь будет там, и мне необходимо жить там же… Да и климат там лучше, мягче здешнего.

Дети испуганно посмотрели на него, и глаза бедной Ирины наполнились слезами.

— Нет, папа, не уезжай… останься с нами, — стал умолять его Антипатр, — не оставляй нас одних!

Баранов поднял руку:

— Та… та… та… подождите… я еще не кончил. Если мне нужно жить в Новоархангельске, это не значит, что мы должны расстаться… Что мешает вам поехать со мной туда? Что вы думаете об этом?

Глаза детей засверкали, и Ирина, которая была готова уже заплакать, соскочила на пол и захлопала в ладоши.

— Это правда? — не совсем веря своим ушам, спросил Антипатр. — Мы поедем с тобой?

— Да, да… конечно… поедем вместе… Я решил, что мы все будем жить в Новоархангельске. Я не хочу больше оставлять вас.

Ирина опять захлопала в ладоши, а Антипатр закружился по комнате, изображая дикий индейский танец.

Баннер, улыбаясь, заметил:

— Замечательная новость для детей, Александр Андреевич. Я очень рад, что вы пришли к этому решению. Думаю, что это будет хорошо и для детей, и для вас.