Чтение онлайн

Когда на третий день своего восшествия на престол к дяде пожаловал император Петр III, он послал к Екатерине гонца. В комнату ее робко постучалась служанка.

— Госпожа, к Вам прибыл гонец от императора, просит пустить.

— Передай ему, что мне нездоровится, и я не могу его принять.

Выслушав, служанка вышла и вернулась через пять минут:

— Он говорит, что это срочно.

Екатерина с раздражением отложила бумаги:

— Пусть войдет, — сказала она, прикрыв бумаги книгой.

В комнату вошел коренастый мужчина и вручил ей письмо. Прочитав его, Дашкова узнала, что император велит ей прибыть сегодня во дворец.

— Передайте государю, что я приболела и не могу к нему прийти сегодня, — с этими словами она отослала гонца и продолжила рассылать письма возможным соратникам.

На второй день снова прибыл гонец с тем же приглашением. Вампирша отклонила его под предлогом плохого самочувствия. На третий день она получила письмо от Елизаветы Воронцовой, и в нём говорилось, что император сердится на отказы и не считает их правдивыми. Чтобы не навредить Михаилу, Екатерина всё-таки приняла приглашение, хоть и знала, что Эрик не из робкого десятка, смог бы выкрутиться сам.

Екатерина Дашкова отложила чернила, поднялась из-за стола и покинула комнату, решив прежде навестить больного дядю, а потом отца. Она вошла в покои дяди канцлера. Он лежал в кровати. Бледный, на лбу выступила испарина. Вспомнила, каким он был прежде. Здоровый, крупного телосложения мужчина, но, к сожалению, болезнь его высушила, отчего под глазами залегли тени. Екатерина Дашкова присела на край кровати.

— Что-то случилось? — встревожился дядя. Его черные волосы слиплись от пота.

— Нет, просто пришла вас проведать. У вас опять жар.

— Он меня донимает уже пятый день. Иногда мне кажется, что я вот-вот умру.

— Не говорите глупости. Я не переживу вашу смерть, — возразила вампирша и приложила руку ко лбу дяди, отчего он блаженно прикрыл глаза.

— Тебе надо быть целителем, а не политическим деятелем, — усмехнулся он.

— Боюсь, вы этого не одобрите, да и людей лечить куда скучнее, чем строить козни.

— Ты вся в меня.

— И очень этим горжусь, а вы поправляйтесь, — вампирша вышла из комнаты и отправилась к отцу, который сидел на кухне и распивал бутылку вина.

— Не надоело пить в одиночестве, папа?

— Ну а с кем еще пить? Дядя болен, твой муж на службе.

— Правильно, поэтому я буду пить в одиночестве, — недовольно сказала она. — Лучше бы женился.

— Уволь, дочь моя. Сама-то что будешь делать?

— Меня к себе вызывает император. Сейчас буду собираться во дворец.

— Ты там с ним поосторожнее, он безумный.

— Знаю, поэтому предпочитаю компанию императрицы. Ладно, я пойду, иначе опоздаю. Он мне этого точно не простит.

— Хорошо, иди. Да храни тебя Господь! — сказал Воронцов и отвернулся.

Екатерина Дашкова вышла из кухни и, накинув зимний плащ, надев варежки с расписными валенками, вышла на мороз, где кучер уже ждал ее. Она забралась в карету, после чего они тронулись. Уже через десять минут Екатерина въезжала во дворец через главный вход. Конюхи приняли животных, а Дашкова неспешно подошла к дворцу, позволив себя проводить к императору.

Петр III, как обычно, был в компании двух Нарышкиных с их женами, Измайлова с супругой, той самой Елизаветой Дашковой, Мельгунова, Гудовича и Анжерна, первого флигель-адъютанта государя, графини Брюс и еще двух–трех придворных, забытых Екатериной.

— Здравствуйте, княжна Дашкова, присаживайтесь, — обратился Петр III к вошедшей.

Она заняла место, после чего все начали играть в карты. Император молчал, но потом вдруг приблизился и начал шептать:

— Вам стоит задуматься о своем положении и обратить внимание на свою сестру. Екатерина хоть и умна, но вы с ней совершенно разные. Никто меня так не понимает, как Елизавета Воронцова — ваша милая сестра. А с Екатериной мы всегда были чужими друг другу, и, думаю, ей пора уступить место более достойной женщине, — объяснившись с Екатериной, он дал ей несколько полезных уроков. — Если вы, дружок мой, послушаетесь моего совета и будете дорожить нами немного больше… Придет время, когда вы раскаетесь за всякое невнимание, оказанное сестре. Поверьте мне, я говорю ради вашей же пользы. И вы не можете иначе устроить свою карьеру в свете, не изучая желания и не стараясь снискать расположение и покровительство, — в эту минуту ничего дельного нельзя было ответить, из-за чего Екатерина поспешила увлечься Campis.

В этой игре каждый имеет несколько жизней: кто переживет, тот и выигрывает. На каждое очко ставилось десять червонцев, которые для похудевшего кошелька Екатерины были слишком высокой ценой, особенно, когда император проигрывал: вместо того чтобы отдать свою жизнь, согласно с правилами игры, он вынимал из кармана империал, бросал его в пульку и с помощью этой уловки всегда оставался в выигрыше. Так закончилась первая партия.

— Сыграем еще одну? — предложил государь.

— Нет, — отказалась Екатерина.

— Вы отказываете государю, — его тон чем-то напоминал тон рассерженного ребенка.

— Спасибо за приглашение, но у меня осталось мало денег.

— Раз так, давайте вы будете играть в половину ставки, — не унимался император.

— Благодарю, но нет, — не было ни единого желания оставаться в этом обществе.

— Я настаиваю.

— Я не так богата, чтобы играть с человеком, который жульничает. Если бы вы, государь, играли подобно другим, тогда еще можно было бы попробовать.

Император добродушно проглотил резкое высказывание Екатерины Дашковой.

— Подождем тогда, пока княжна Дашкова разбогатеет под покровительством Екатерины Алексеевны, — он залился смехом, а его соратники тут же поддержали его.

Екатерина решительно отправилась к выходу из тронного зала. Ей вслед донесся хор голосов:

— Это не женщина, а бес!

Но вампирше уже было всё равно, тем более они недалеки от истины. Захотелось испить каждого из них, но тут же настиг страх заразиться их скудоумием. Выйдя в коридор, Дашкова заметила князя Трубецкого — старика лет семидесяти. Его она узнала по воспоминаниям истинной Екатерины.

Он вдруг принял воинственный вид, впервые в жизни одетый в военный мундир, перевязанный галунами подобно барабану, обутый в ботфорты со шпорами. Встал так, будто готовился сейчас же вступить в отчаянный бой. Этот несчастный придворный адепт, подобный уличным бродягам, притворялся хилым, убогим. А теперь же ради какого-то личного расчета прикинулся страдающим подагрой, с толстыми, заплывшими ногами. Но едва объявили, что идет император, он палочкой вскочил с кушетки, вооруженный с ног до головы, и немедленно встал в ряд измайловцев, над которыми он был назначен лейтенант-полковником, и наскучил всем своими приказаниями. Это страшное привидение было некогда храбрым воином — обломком Петровской эпохи!