Чтение онлайн

Тед нисколько не удивился, увидев дом погруженным в полную темноту. Секунду он постоял в прихожей, давая глазам привыкнуть к мраку, затем включил свет и устало поплелся в гостиную. Прежде всего ему нужен был виски. После этого он будет готов заглянуть к остальным членам своей семьи. Он взял стакан и начал наполнять его спиртным, как вдруг услышал какой-то грохот и звон разбитого стекла. Бросив бутылку и стакан, он выскочил из гостиной и побежал в коридор. Посмотрев по сторонам, он увидел, что из-за двери ванной для девочек пробивается свет.

Тед подбежал к двери и прислушался.

— Мария? — позвал он, ответа не было. — Эми? — По-прежнему тишина.

Он подергал ручку. Дверь была заперта.

— Эй! Кто там! Ответьте! Мария? Эми?

Он забарабанил по двери кулаками.

Дверь их спальни отворилась, и в коридор вышла сонная Люссиль.

— Что это за шум?

— Мария! — Тед заколошматил по двери сильнее. — Мария! Открой дверь!

Люссиль, держась рукой за стену, подошла к Теду.

— Что случилось?

Не обращая на нее внимания, Тед отошел на несколько шагов назад и с силой ударил ногой в дверь, затем еще раз, оставляя на краске черные отпечатки подошвы.

— Тед! — крикнула Люссиль.

Не выдержав шестого удара, дверь распахнулась, и Тед влетел в комнату. Мария, скрючившись, лежала на полу в луже крови. В раковине валялась бритва.

Она пришла в сознание на следующий день к вечеру и обнаружила, что лежит на операционном столе с вытянутой в сторону рукой, над которой колдовал доктор Вэйд. Яркий свет потолочных ламп слепил, слышался тихий знакомый голос: «Все хорошо, Мария. Ты потеряла не так много крови. Ты упала в обморок от эмоционального истощения, а не от потери крови». Она посмотрела на врача, затем закрыла глаза и снова погрузилась в сон.

Мария проснулась посреди ночи в отдельной палате, из руки торчала пластиковая трубочка, которая тянулась к подвешенной на металлическом штативе бутылке. Она долго лежала с открытыми глазами, пытаясь вспомнить, что с ней произошло, но сон в конце концов взял над ней верх. Проснувшись утром, она увидела, что капельницы уже не было, а возле нее стояла улыбающаяся медсестра с чашей теплой воды. Аккуратными движениями она умыла Марию, помогла ей почистить зубы и расчесала волосы. И все это в полной тишине.

Та же медсестра вернулась через некоторое время с завтраком — соком, яйцами всмятку и тостами. Она терпеливо накормила девушку, весело щебеча о том, как великолепно на улице.

Наконец пришли родители. Люссиль встала у окна, Тед сел на кровать. В глазах отца было столько боли и отчаяния, что Мария не могла смотреть на него. Он напоминал ей кокер-спаниеля.

Руки Марии лежали поверх покрывала. Кисти и запястья были забинтованы, так как бритва поранила не только запястья, но и пальцы. Мария не обращала внимания на солнечный свет, проникающий в комнату мимо Люссиль. Для нее мир был безрадостным и мрачным.

— Мы сказали Эми, что у тебя аппендицит, — сказал Тед, печально глядя на перебинтованные руки дочери, — мама позвонила в школу и сказала то же самое. Они пришлют твои оценки по почте.

Она неотрывно смотрела на прикрепленную к потолку металлическую планку, на которой висела штора, позволяющая, в случае необходимости, изолировать кровать от окружающего мира. Как бы ей хотелось сейчас задернуть эту штору. Отгородиться от своих родителей.

— Мария…

— Да, папа.

— Мария, посмотри, пожалуйста, на меня.

Она медленно повернула к нему лицо. За последние два дня он очень сильно постарел.

— Мне очень жаль, котенок, — просто сказал он.

— Мне тоже, папа.

— Мария, — Тед нервно заерзал по кровати, — Мария, я…

Она спокойно посмотрела на него.

— Папа, я не знаю, почему я это сделала. Просто… взяла и сделала.

— Ты нас так напугала! — Как бы ему хотелось взять ее сейчас за руку. Слова без прикосновений, казалось ему, были лишены какого-либо смысла. — Мария… котенок, почему ты не пришла к нам? Мы же твои родители. Ты всегда можешь рассчитывать на нас.

Взгляд ее глаз был тусклым, отстраненным.

— Как бы там ни было, — прошептал он, — я благодарю Бога за то, что пришел домой вовремя.

Она отвернулась. Тишину комнаты нарушали звуки больницы: шаги за закрытой дверью, дребезжание тележек, голос оператора, вызывающего врача. В дверь тихо постучали. Сердце Марии чуть не выпрыгнуло из груди: «Если это Майк, я…»

В приоткрытую дверь просунулась голова Германи. «Мария?»

Тед мгновенно вскочил на ноги.

— Доктор Вэйд не велел пускать посетителей.

— Ага, я знаю, мистер Мак-Фарленд. — Германи вошла в палату и закрыла за собой дверь. — Я сказала, что я ее сестра. Мария, мне уйти?

— Боюсь, Мария сейчас не в состоянии принимать гостей.

— Все в порядке, папа. Я рада, что она пришла.

Девушка медленно приблизилась к кровати, ее глаза моментально углядели перебинтованные руки. Германи повесила сумку на стул и села на кровать, поджав под себя ногу.

— Ты не пришла утром на наше место, а мы ведь договорились.

Мария слабо улыбнулась.

— Я была занята.

— Да уж, я вижу. Я позвонила тебе домой, и Эми сказала, что у тебя был приступ аппендицита и папа повез тебя в больницу. — Германи улыбнулась, на ее щеках показались ямочки.

— Я смотрю, тебе удалили аппендикс.

Мария подняла руки.

— Целых два.

— Ой, Мария…

Тед отошел от кровати и с удивлением наблюдал, как оживилась его дочь в присутствии подруги.

— Я так полагаю, ты сделала это сразу после моего звонка, да, Мария?

Мария закусила нижнюю губу.

— Немного позже.

— Боже, Мария, почему ты мне ничего не сказала! Я еще подумала, что ты какая-то странная. Почему ты не поговорила со мной, Мария? Я же твоя лучшая подруга!

— Я не могла… Все не так просто, как кажется. Все дело в том, почему я это сделала. Ты, ведь, не знаешь, что…

Слезы покатились у нее по щекам и закапали на подушку.

Германи, поддавшись импульсу, наклонилась и прижалась щекой к щеке Марии, ее гладкие черные волосы разметались по подушке и покрывалу. Тед было дернулся вперед, чтобы отстранить ее, но удержался. Он отошел, ошеломленный наблюдаемым зрелищем. Он стоял и смотрел, как Мария, подняв свои перебинтованные руки, крепко обнимала свою подругу. Он слышал, как они что-то шептали друг другу, видел, как Германи нежно гладила Марию по голове и целовала в щеку.