Чтение онлайн

«Так что же ты сразу не сказала?!» — ответили Девочке и улыбнулись.

А на следующий день счастливая Девочка ехала по городу на бежевом велосипеде с коричневой корзинкой, улыбалась солнцу и своему гороховому отражению в витринах магазинов и думала, что не все советы из «Энциклопедии этикета и хороших манер» можно принимать за чистую монету. А еще о том, что желания свои нужно озвучивать словами через рот — так надежнее.

Жила-была очень удобная Девочка. Как шведское кресло с пледиком и подставкой для ног. Как растоптанные домашние тапочки, которые всегда под рукой… ой, под ногой. Заношенные такие, но расстаться жалко. Родные.

Нужен кто-то, чтобы задержаться на работе допоздна и доделать квартальный отчет? Девочка здесь. Забрать племянника из музыкальной школы, потому что сестра застряла в пробке? Девочка уже в пути. Испечь пирог на день рождения коллеги, с которым она едва знакома? Ни слова больше! Девочка уже замешивает тесто. Девочке было все это жутко неудобно, но она делала. Кому там тапочки нужны?

Она была как мягкий плед в холодный вечер, как чашка горячего шоколада после долгой прогулки — уютная, теплая, всегда готовая согреть и помочь. Проблема была в том, что Девочка сама мерзла, сама мечтала о горячем шоколаде, но всегда ставила потребности других выше своих. Ей было неловко отказывать, неудобно говорить «нет». Казалось, что если она хоть раз откажет, то разрушит хрупкий баланс Вселенной, и все покатится в тартарары.

Жизнь Девочки напоминала бесконечный список дел, где ее собственные желания скромно ютились в самом низу. Она мечтала научиться рисовать, записаться на курсы испанского, просто поваляться с книжкой в парке, но на это никогда не хватало времени. Вернее, оно всегда принадлежало кому-то другому. Поэтому однажды возвращаясь с другого конца города, где за тридевять земель поливала цветы у бабушкиной подруги, пока та отдыхала в санатории, Девочка упала с велосипеда и сломала лодыжку. И стала для всех жутко неудобной. Она больше не могла бегать по поручениям, не могла взваливать на себя чужие проблемы… И, к своему удивлению, обнаружила, что мир, который она так старательно поддерживала на своих хрупких плечах, не только не рухнул, но и стал… лучше. И ей понравилось.

Муж, вечно занятый своими делами, вдруг начал сам забирать детей из школы и детского сада. Коллеги, привыкшие к ее безотказности, научились справляться с отчетами, планерками и вечно ломающейся кофемашиной. Сестра наконец перестала злоупотреблять ее добротой и освоила вызов детского такси. А коллега, как оказалось, вообще не любит сладкое. Девочка, сидя дома с загипсованной ногой, начала рисовать. Неуклюже поначалу, но с каждым днем все увереннее. Она открыла для себя мир ярких красок и причудливых форм. Мир, в котором не нужно никуда спешить, а можно спокойно водить кисточкой по бумаге и смотреть, какие узоры иногда рисует жизнь.

— Спасибо, Вселенная. Я все поняла. Только, может, не надо было для этого мне ногу ломать? — любуясь выставкой своих картин, с благодарностью выдохнула Девочка на пенку от капучино.

— А иначе до тебя не доходило… — пробурчала Вселенная себе под нос и понесла костыли с гипсом в другое место. Видимо, к другой девочке.

Жила-была Девочка, которая носила маленькое платье и боялась даже посмотреть в сторону взрослого отдела в магазине. Платье это подарила ей в детстве мама на день рождения — вручила в красивой коробочке с бантом. С тех пор Девочка его не снимала — носила и в пир и в мир, и на прогулку, и на работу, и дома, и в отпуск.

Девочка росла, взрослела, а платье оставалось прежним. Оно уже давно жало ей в подмышках, не давало свободно дышать, душило узкой горловиной и было явно коротковато. Из-за этого Девочке приходилось постоянно одергивать подол, немного сутулиться и ходить мелкими робкими шагами. Инфантильная расцветка казалась слишком жизнерадостной и неуместной в этом большом и взрослом мире. Наверное, из-за этого Девочку никто не воспринимал всерьез. А дети в парке искренне не понимали, зачем эта странная тетенька вырядилась в детское платье с оборками, и на всякий случай обходили ее стороной.

«Покажите паспорт!» — строго говорили продавщицы на кассе, когда Девочка покупала кефир или квас. «Мы не можем принять вас на эту ответственную должность. У нас здесь серьезная организация, а вы…» — вздыхали и качали очками на голове потенциальные работодатели в строгих костюмах-тройках цвета мокрого асфальта и разбитых надежд. Соседки на лавочке и вовсе принимали Девочку за местную юродивую и сокрушались: «Эх, жаль, жизнь у девки не сложилась. А ведь, помнится, была отличницей в первом классе…» И даже курьер просил: «Взрослых позови!» — когда привозил пиццу на ужин.

Каждое утро Девочка надевала свое маленькое детское платье, разглаживала ладошками оборки и кружилась перед зеркалом от удовольствия. Ей сразу неудержимо хотелось прыгать на скакалке и в «классики», бегать в догонялки и лизать огромного петушка на палочке. Но потом Девочка вспоминала, что она уже взрослая и что с этим уже давно пора что-то делать.

Однажды, проходя по бульвару вприпрыжку, помахивая авоськой с баранками и потягивая через соломинку лимонад из красивого стаканчика с цветочками, Девочка остановилась и замерла как вкопанная. С огромной стеклянной витрины прямо на нее глазели манекены в невероятно красивых женских платьях. Манекены смотрели на Девочку, а Девочка смотрела на манекены, изо всех сил сжимая панамку в цветочек и авоську с баранками. Она стояла как истукан в толпе прохожих, которые стремительным потоком огибали ее с двух сторон, и не могла пошевелиться и отвести глаза от витрины. Там не было рюшек и воланчиков, инфантильных бантиков, милых бабочек и оттенков из упаковки с мелками, которыми обычно дети рисуют радугу на асфальте. Зато были четкие линии, грациозные формы, глубокие оттенки натуральных камней, швейцарского шоколада, ночного неба и безграничных возможностей. На Девочку смотрели соблазнительные декольте, шикарные разрезы, воротники-стойки и лацканы с отверстиями под запонки, а ткани казались такими приятными и добротными. Но самое главное — каждое платье сидело на манекене как влитое. Как вторая кожа. Как будто по-другому и быть не могло, да и не надо.

Девочка машинально поежилась и одернула свою короткую юбку на давно уже маленьком по размеру и смыслу платье. Платья на манекенах были явно по размеру, в отличие от ее. Кажется, своим носом с веснушками она даже ощутила аромат духов из далекой, взрослой жизни. Хотя, конечно, какие у манекенов духи? Тоже скажете, конечно…

Из магазина выходили роскошные взрослые женщины в таких же прекрасных платьях. На каблуках и с малюсенькими сумочками через плечо. Некоторые шли под ручку с импозантными мужчинами — смеялись, улыбались, флиртовали напропалую. Кто-то ловким привычным жестом ловил такси и уезжал по своим взрослым делам. Кто-то садился в свое авто, погружая покупки в открытую пасть багажника, и отправлялся в кино, в ресторан или на деловую встречу. Никто не прыгал в «классики», не лизал, причмокивая от удовольствия, леденец, никто не семенил неуверенной походкой второклассницы, не выучившей урок.

«Дыши, выдыхай», — услышала Девочка внутренний голос, с которым периодически общалась на разные темы, и поняла, что у нее от восторга даже голова закружилась. Или от нехватки кислорода, кто его знает? Ведь Девочка вдохнула пару минут назад, да так и забыла выдохнуть.

«Зайдем?» — голос явно состоял в родстве со змием-искусителем.

«Да нет, что ты, я не могу. Они такие взрослые, шикарные, куда мне?» Девочка уже искала пути к отступлению и посматривала левым глазом на автобусную остановку, но все еще жалась у порога, переминалась с ноги на ногу.

Одна красивая дама в белоснежной шляпе, легко взбегая по ступенькам, внезапно поняла, в чем дело. Она увидела взрослую женщину, красивую, высокую, но почему-то в детском платье, которое стало маловато уже минимум пятнадцать лет назад. И ей внезапно очень захотелось помочь. Наверное, она отчетливо и в красках вспомнила себя пару лет назад — в детском платьице, неуверенную, робкую, не понимающую, как подступиться к этой взрослой жизни.

— Нравятся?

— Очень. Такие красивые!

— Нужна помощь? Пойдем?