Колыбельная для взрослой Девочки
Шрифт:
Жила-была Девочка, и однажды она разучилась говорить. А заодно и смеяться. Это произошло не вдруг и не в один момент. Молчание накрывало ее медленно и постепенно, как волна, от которой ты не можешь спастись. И остается только задержать дыхание, набрать полные легкие воздуха и нырнуть под нее, опуститься на дно. И плавать там бесшумно, как рыба.
Так было не всегда. Девочка еще помнила то время, когда она могла заливисто хохотать до икоты и колик в животе, как бывает, когда кто-то большой и сильный щекочет тебя без остановки, даже если ты брыкаешься и сквозь смех и слезы просишь: «Хватит! Остановись!» Она помнила, как могла болтать обо всем на свете три часа подряд без остановки. Рассказывать о пустяках и о важном — о том, какое удивительно голубое небо сейчас над головой. И о том, что она видела вот ровно такой же оттенок много лет назад, когда сидела на плечах у папы на параде по случаю Дня Победы и держала в руке ярко-алый флажок. Она помнит те времена, когда ей хотелось делиться тем, что у нее на душе: тревогой по поводу контрольной в школе, страхом перед первым собеседованием, опасениями по поводу ситуации в мире.
Она помнила, что любила спрашивать других о них самих, подбирать для каждого именно ему нужные слова, которые имеют смысл, окутывать заботой и теплом. Она помнила ощущения, когда ее речевой аппарат исправно работал по своей специальности и производил в этот мир какие-то звуки. А потом перестал. Перестала, конечно, она. Он же не мог ее подвести…
Когда-то ее мир был громким. Она подпевала песням по радио в машине, кричала во всю глотку на горы и лес, останавливаясь на обочине по пути за город. Она чувствовала силу своего голоса. И знала, что он имеет значение.
А потом перестала. Ее перестали слышать. И она перестала говорить. Она открывала рот, как рыба, в надежде, что сможет сказать хотя бы одну букву «Я». Но мир продолжала сотрясать оглушительная тишина.
«Тише, не кричи так», — говорила ей нянечка в детстве.
«Девочки не должны так шуметь», — строгая учительница музыки требовала соблюдать тишину.
«Не перебивай старших», — папа был непреклонен.
«Твоего мнения никто не спрашивал» — это уже студенческие друзья постарались.
«Ой, да что ты можешь знать?» — говорили самые близкие.
Ее голос становился все тише. Как будто кто-то выкручивал громкость на минимум. Она еще какое-то время робко пыталась звучать, шептать, объяснять свою точку зрения.
«Не выдумывай», — говорили они.
«Лучше помалкивай — умнее покажешься», — говорили они.
И она замолчала, разучилась говорить и перестала пытаться. И этого даже никто не заметил. Она сдержанно улыбалась, когда ей желали доброго утра. Кивала, если нужно было поздороваться и попрощаться. Пожимала плечами, если чего-то не знала. И мотала головой из стороны в сторону, если хотела отказаться от кофе. Этого было достаточно. Никто ничего не замечал.
Девочка научилась прекрасно слушать других. И если бы за активное слушание присуждали премию «Оскар», она бы точно унесла свою домой.
Девочка была прекрасным собеседником. Она внимательно смотрела на того, кто рядом. Искренне хотела понять, что он говорит, и помочь, если его что-то беспокоит. Люди рассказывали Девочке о том, что их дети не хотят учиться в школе. Цены в магазинах растут. Родители стареют. А в мире вообще творится черт знает что. Кто-то плакал на ее плече. Кто-то просил купить колбасы по пути домой. А кто-то просто восхищался восхитительным собой.
Никто не спрашивал, как у Девочки дела. Все и так знали — «нормально». Ведь у нее как будто на лбу написано. И если бы было не «ненормально», она бы сказала. Ведь так?
А у Девочки просто язык не поворачивался. То ли она его проглотила, то ли он просто отсох. Но правильные слова никак не подбирались. А внутри творилось непонятное. Она хотела петь. Хотела снова громко смеяться. Хотела признаваться в любви. И сказать: «Я тебя понимаю, я тебя слышу, я с тобой».
Все слова, которые Девочка не могла произнести в мир, толпились у нее в голове, в груди, в теле. Не давали спать по ночам, заставляли просыпаться раньше птиц за окном и принуждали плакать. Они выливались слезами из глаз, утекали сквозь пальцы, впитывались в кожу. Они требовали «Выпусти нас! Не молчи! Нас уже слишком много. Нам здесь тесно. Помоги». Однажды ей по почте пришла посылка: холст, игла, нитки для вышивания и записка «Говори с миром на своем языке».
«Ничего не понятно, но очень интересно!» — подумала Девочка и вышила на холсте свой первый неидеальный крестик. Похоже на букву «Х». Затем вышила кружок. Похоже на букву «О». Слова, мысли, послания и мечты прозвучали в мир, вышли из ее головы и сердца на белый свет. Девочка никак не могла остановиться говорить, ведь ей нужно было так много сказать всем вокруг.
Она вышила платок для подруги, которой сейчас тяжело. Вышила скатерть для большой семьи, которая никак не может собраться за большим столом из-за идейных разногласий. Вышила одеяло, чтобы окутать теплом человека, который остался один. И крошечные пинетки для молодой мамы, которой так нужна поддержка.
Она находила особенные слова для каждого человека. Она говорила с миром на своем языке. И кажется, он ее очень хорошо понимал. И шептал: «Ты только не молчи, милая. Я очень хочу слышать твой голос».
1. Как звучал ваш мир, когда вы могли говорить громко, смеяться, петь?
2. Когда ваша Девочка впервые почувствовала, что ее голос неважен?
3. Кто или что выкрутил ручку ее громкости на минимум?
4. Каким способом она говорит сейчас, если словами трудно?
5. Какие слова толпятся у нее в груди, не находя выхода?
6. Если бы вы могли вышить послание самому важному человеку в вашей жизни — что бы на нем было?
7. Что вы хотите сказать миру прямо сейчас? Начните с «Я…».
Глава 34. Про Девочку без тени
Жила-была Девочка, и однажды она потеряла свою тень. Девочка проснулась с первыми крикливыми петухами до рассвета, выпила стакан горячей воды с лимоном для хорошего пищеварения, сделала зарядку для гибкости суставов, помедитировала для душевного спокойствия и написала в дневник 100 500 благодарностей для того, чтобы настроиться на позитивные вибрации. Она была очень правильной Девочкой и старалась все делать на отлично. Идти по жизни, не отбрасывая тени ни на себя, ни на окружающих. И все удивлялись: «Ну, надо же! Как такое вообще возможно?! Она такая светлая! Ни единого темного пятнышка!»
Но, конечно, не всегда получалось держать все под контролем. Поэтому тень свою Девочка не очень-то и любила. И даже, честно говоря, побаивалась. «Ух ты! Какая темная! Страшная, жуть! И что ты ко мне привязалась? Лучше бы тебя в моей жизни вообще не было!» — говорила Девочка своей тени обычно еще до обеда. «Ты мне не нравишься! Я хочу, чтобы ты исчезла!» — повторяла Девочка несколько раз в день.
А когда тень вытворяла что-нибудь из ряда вон выходящее, например выскакивала на дорогу прямо у всех на виду, Девочка кричала даже: «Я тебя ненавижу!»
Девочка всячески старалась отбелить и осветлить свою тень, но ничего не получалось — та продолжала оставаться темной, страшной, мрачной и неприглядной. В темноте ее хоть как-то еще можно было скрыть, а средь бела дня тень бросалась в глаза огромным пятном. Особенно когда Девочка надевала белое пальто и старалась изо всех сил, ослепляя всех вокруг своим великолепием и непревзойденным сиянием. В самый неподходящий момент тень выскакивала как черт из табакерки и будто нарочно все портила! Девочка уже не знала, что с ней делать, никакого сладу с этой проказницей! Пыталась договориться по-хорошему, но, оказалось, тень не желает сидеть взаперти и помалкивать. Скучно ей, видите ли. Веселья ей подавай!