Чтение онлайн

От воспоминаний желудок скручивается, а в голове поднимается шум.

– Алконостова! – строгий тон Зыбина выводит меня из цепочки воспоминаний. – Что ты скажешь по этому поводу?

Сначала я удивляюсь: с каких пор Зыбина интересует моё мнение? Но следом улавливаю знакомую нотку яда, которую главнокомандующий вкладывает в каждое предложение, обращённое ко мне.

– Я уже всё сказала, – твёрдо произношу я, сузив глаза. – Я ничего не помню и не знаю, что произошло с кадетами и кто их убил.

– Да потому что их убила ты!

– Главнокомандующий! – влезает Луиза. – Её присутствие на месте смерти кадетов ещё не доказательство вины. Вам известен случай, когда страж самолично убил своих товарищей, но при этом был оправдан.

Этот случай известен каждому жителю Великомира. В Ордене и за его пределами происшествие пересказывают множество раз, постоянно добавляя что-либо новое. Иногда такие детали похожи на правду, но чаще всего представляют собой полный бред. Не уверена, что я хотя бы раз слышала полностью настоящую историю, но прекрасно знаю, что произошло это два года назад. В тот день и случилась трагедия в Соколинске, в которой погибла четверть города.

Всё случилось из-за Сирин4 – опаснейшего духа. В кадетском училище чаще всего рассказывается другая часть всей истории: участие стражей. В Соколинск был отправлен целый отряд стражников под руководством самого молодого капитана за всю историю существования Ордена Святовита – Александра Демидова. И известен капитан стал тем, что убил весь отряд своими же руками. Демидов всё ещё состоит в Ордене, звание у него то же, а значит, каким-то образом его оправдали. Вероятней всего, капитан попросту попал под воздействие птицы. А такое и врагу не пожелаешь.

– И это было глупо со стороны Тузова, – отмечает Зыбин.

– Раз так, то может, поделитесь этим мнением с ним самим? – интересуется Луиза, склонив голову. – Верните крест Ане, главнокомандующий. И тогда я забуду все слова, сказанные в этих безвкусных стенах.

Широкие брови главнокомандующего, которые практически срослись в одну, неприятно хмурятся при одном лишь беглом взгляде на меня. Мелкие чёрные глаза Зыбина уставляются на Луизу, ждущую решение и готовую в любой момент начать его оспаривать.

– Она лишена креста заслуженно. Эта девка не только нарушила устав, войдя в чужую казарму, но и подсунула юношам мёртвых шишиг!

– А они их не видели, что ли? – справедливо спрашиваю я, выразительно выгнув бровь.

Кажется, ещё немного, и Зыбин точно взорвётся. Ну, или как минимум пар повалит из его раскрасневшихся от гнева ушей.

– Это ребячество недопустимо, Алконостова!

– Ребячество?! – теперь уже моя очередь вскипать и спорить с главнокомандующим, не давая никому другому вставить слово. – Я порубила тварей, разве не этим должен заниматься настоящий страж?! – Возмущённо скрещиваю руки на груди. – В отличие от парней, я занимаюсь серьёзным делом! И, если мне в комнату подсовывают анчуток, я даю ответный удар!

– Связывать мёртвых шишиг и вешать их над дверью – это серьёзное дело?

Согласна, звучит и впрямь не очень. Но объяснять Зыбину причину моего поступка – всё равно что общаться с пнём, надеясь, что он поддержит в трудный день. Лично я считаю, что, если бы у старикашки было хоть какое-то чувство юмора, он бы по достоинству оценил моё творение.

– Ты же девушка! – на полном серьёзе восклицает Зыбин, точно тем самым он пытается достучаться до меня, внушив устаревшие традиции. – Охота за нечистью – работа мужская, а ты уже должна найти суженного да под венец пойти!

– Я тоже девушка, – подаёт голос Луиза, – и тоже страж. А по правилам служить в Ордене может каждый, кто готов защищать простой люд. А теперь, после этого короткого напоминания, верните крест кадету Алконостовой, главнокомандующий. Или лишите оружия всех кадетов, которые, как я поняла, так же нарушили устав, войдя в чужую казарму, чтобы подкинуть анчуток.

Ругнувшись себе под нос, Зыбин сдаётся и со стуком кладёт железный крест со шнурком на стол. Даже стоя у стены, не так близко к столу, я узнаю свой крест, который мне вручили на первом уроке, посвящённом владению нитями и крестом5, пять лет назад. Немного потрёпанный, в некоторых местах темнеет ржавчина. Любой бы на моём месте давно заменил его, но в отличие от меня, любой не знаком с Зыбиным. А если и знаком, то точно ходит у него в любимчиках. Сколько бы раз я не говорила главнокомандующему, что крест нужно заменить, я получала отказ.

Забираю крест, который в руках отзывается родным теплом, и убираю его в карман серого кафтана.

– Спасибо, – говорит Луиза таким тоном, будто никогда не произносила слово, что только соскочило с её языка. – Удачи на отборочных, – кидает она мне на прощание, выходя из избы.

Иду за ней следом, как меня останавливает кашель Зыбина, означающий лишь одно: меня он не отпускал.

– Задержись на пару слов, милая.

По телу пробегают морозящие мурашки, а в голове снова становится шумно. «Милая»… Так меня называли в жизни лишь два человека, которые сделали со мной одно и то же. И если первый только пытался, то у второго всё получилось. И Зыбин знает об этом случае.

– Сегодня тебе повезло, – говорит он, когда я поворачиваюсь в его сторону. – Но я добьюсь того, чтобы ты вернулась в родную деревушку, а не вступила в Орден. Девушки должны…

– Должны что?! – обрываю его, не выдержав. – Быть хорошенькими, порядочными, послушными?! Угождать мужчинам, заботятся о детях, хранить семейный очаг и прочая белиберда?! Слышала уже, придумайте что-нибудь новое!

– Алконостова!

– Что? Вы это мне пять лет втюхиваете, я уже всё выучила.

Зыбин поднимает указательный палец, точно хочет подчеркнуть всю важность той речи, которую он сейчас скажет. Я же еле себя сдерживаю, чтобы не развернуться к старикашке спиной и не уйти куда подальше.

– Ты самовольно покинешь училище, милая. Или последствия не заставят себя ждать, – от приторно ласкового тона Зыбина все внутренности сжимаются в тугой ком, а к сердцу тихо и медленно подбирается страх, возникший от очередного «милая». Сглатываю тугой ком в горле, быстро опускаю взгляд на руки: дрожат. Прячу их за спиной, чтобы не выдать своё состояние перед главнокомандующим. Но тот всё понимает по глазам и моему сжатому положению. Стоит расслабиться, взять себя в руки, но эти мысли крутятся в голове лишь беспорядочной волной, ни одна из них не задерживается, не выигрывает в битве со страхом, что тревожно звенит и наслаждается местом, которое ему удалось занять. Дышать становится тяжелей, температура в избе неожиданно повышается. При каждом ударе сердца, которое бешено колотится, грудь пронзает колющая боль, живот скручивается, тревога становится всё ощутимей и ощутимей с каждой секундой.

Чтобы не упасть, я облокачиваюсь на стену и тут же проклинаю себя за это: Зыбин не должен видеть этого. Не должен ощущать своё превосходство. Не должен знать, что он сильнее.

Почему это произошло? Почему сейчас? Мне казалось, я победила это, отпустила, всё прошло. Почему же… Почему же мне страшно?

Перед глазами всё плывёт, но разглядеть круглое лицо главнокомандующего несложно. Его толстые губы расплываются в гадкой улыбке при виде ослабевшей меня. Возможно, дело в произошедшем со мной. В том, что я погибала, но в итоге не умерла. Возможно, прошлое здесь ни при чём…