Чтение онлайн

Кощей затылок почесал:

– На самого себя!.. Всё - я пошёл, какая тут любовь - послушаешь такое - импотентом вовсе можно стать.

– Постой! Ответь, кто владыка в зоне?

– Я! Яросвет создал, а я нырнул и здесь остался, потому и стал бессмертным.

– Ты это - отправь всех по местам... ну партизан и дикарей...

Волну почувствовала, к Агу прижалась и стала ждать. Когда волна накрыла партизан почти, расколдовала всех... Навна услышала Кощея.

– Навну люблю!.. До встречи в Яром Свете!

Глава двенадцатая.

Венера усадила Яросвета на софу, сама возле него крутилась, будто плавала, играя телом и лёгким платьем, что звонкими цветами переливалось в бликах света.

– Что витязь хочет?
– его спросила.

Яросвет недоуменно посмотрел:

– Покушать, есно.

Она села рядом, грудь достала - в том месте платье растворилось просто.

– Тогда иди ко мне на ручки грудничок, накормлю тебя небесным молочком.

Возмутился Яросвет:

– Венера! Я тебя уже люблю, и вовсе не как маму, а как женщину любимую свою, но и кушать иногда... тоже люблю.

– Фу! Какой противный эгоист, ведь не Венера только я сейчас - почти что Немезида - ведь все мы вместе, а ты - Венера!

Яросвет лукаво посмотрел и тяжело вздохнул:

– Э-эх - видно помру голодный.

Он начал подниматься, но почему-то взгляд его притягивал сосок груди Венеры, который откровенно и нагло звал к себе, предлагая прикоснуться, но не руками, а губами, словно обещал действительно нектаром напоить.

Венера это понимала, чуть грудь свою приблизила к нему, при этом улыбалась, глядя прямо в глаза:

– Иди ребёнок - сегодня Немезида я почти - любовь меня на небеса подняла.

– Мне бы богиню или просто человека, - помолчал, не отрывая взгляда - Такую, чтобы на стол накрыть умела, а не только прелести показывать свои могла.

Венера засмеялась весело.

– Какой ты интересный - Яросвет! Как будто знаешь всё и ни чего не знаешь.

– Так и есть! Только-о...

Венера отклонилась чуть, назад всем телом подалась, будто хотела лечь, но не легла, а замерла в прекрасной полу лежачей позе. Грудь обнажённая манила, и понял он - это не похоть, а что-то другое - скорее желанье грудничка прильнуть к соску губами, чтобы насытиться нектаром, что называют - материнская любовь. Глазами ему на стол Венера показала. Он посмотрел - увидел на столе всё, что душа желает. На Венеру посмотрел опять, вернее, на грудь обнажённую её.

– Выбирай!
– произнесла - Или нектар любви самой, или все яства мира, но земные.

Она звала его к себе, сердце трепетало материнским ожиданием, волнами света окружая Яросвета. Он наклонился к ней немного.

– Ты чего?
– спросила, увидев в его глазах огонь озорной.

– Вот думаю, можно ли платье твоё порвать, как у Лилит. Этот вопрос покоя не даёт мне с тех пор, как тебя увидел.

Венера улыбнулась.

– Я знаю, только тогда ты думал о другом.

– О чём же?

– Этим желанием ты оскорбить меня хотел, унизить.

– А сейчас?

– В небеса поднять.

– Венера, ты играешь - в роль вошла жены любвеобильной!

– Роль? Почему!.. Нет! Вот подумай, почему так люди трудно на Земле живут?

– Потому что многого не знают и не понимают, есно.

– Не только, они одели себя в серость, обыденность, мещанство, а сверху нацепляли "украшения", в виде денег, славы, канонов и похоти не только сексуальной, но и интеллектуальной, и эмоциональной и прочие стекляшки нацепляли. С таким грузом не только жить - ползать тяжко.

– И как же быть? Чё, голышом ходить и жить?

– Зачем голышом - можно любовь одеть, можно радость, можно свободу...

– Это голышом, когда свобода?

– Гм-м!

– Тогда хочу, чтоб ты переоделась - платье любви сменила на свободы платье.

– Какой ты хитрый!

– Не хочешь, сам сменю.

– Как это?

– Раздену и одену, но уже другое платье - это когда совсем без платья.

– Ха-ха-ха!
– Венера засмеялась, - А кушать? Ты же только что слёзы проливал, а...

– Нектар любви меня вполне устроит.

Он быстро наклонился к ней, грудь, обнажённую руками сжал, к соску прильнул губами и... закружилась голова!..

– -------------------------------

Нектар небесный охватил всё естество, проник в глубины тела и не только, проник в сознанье Яросвета, окрасив цветом золотым, горячим, нежным. И в этом свете он увидел всех, кого хоть раз назвал, иль назовёт - любимая моя и не только, как Яросвет, но и другие, быть может, воплощения его или просто грани сознанья Яросвета.

Без материи, то бишь, без Немезиды - он просто чистое сознание имел, а с ней сознанье стало наполняться смыслом, что в красоту переходило, а далее всё чётче формы стало обретать, и чистая любовь образ Немезиды обрела. Сознание его дробиться стало, а Немезида в каждом осколке, в каждой грани отразилась, будто хотела, да так и было, явить себя везде, где только можно... и где нельзя, себя явила. Стала ниточкой, которая связала грани радости в кристалл великолепный. И сознанье Яросвета мельчайшими частичками проникло в глубь Немезиды, окрашиваясь радугой тысячи цветов.

Волны той радости начали обретать образы природы. Всё, что было, есть и будет, сначала отразилось, как в зеркале, но как картины неподвижные сначала, но прекрасные собою. И сознанье Яросвета вошло в картины, оживляя их, вдохнуло жизнь и всё пришло в движение, стало наполняться не только светом, но и звуками, переходящими в мелодию природы.

Конечно иногда в эту симфонию и красоту, как будто проникало что-то, что начинало диссонанс вводить, но к тому месту устремляли струйками огня частички, пока не залечивали или не устраняли рану. И вновь звучала радость, которая в любви купаясь, наслаждалась тем, что есть. Но это не предел, что очевидно было, потому что в сиянье красоты и музыки небесной, как будто чего-то не хватало. И он понял - не хватает глубины проникновенья или проницания, только вот куда?..

В глубь Немезиды! Ах!.. Рассыпался на биллионы искр огня и, будто нырнул в глубины океана... Вот и дева или женщина из звёзд, он рядом, взял её за руку, шагнул и... провалился будто в никуда, пытаясь хоть за что-то уцепиться. Внизу увидел пустоту какую-то манящую к себе, но почему-то не хотелось. Он что-то вспомнил или начал вспоминать - не радостное вовсе, а что-то страшное, даже ужасное, которое тянуло не любовью или красотой, а пустотой извечной, как вакуумная бочка. Ужас!..

По курсу падения звезда образовалась - горячая, огненная даже, что предлагала по видимому помощь. На ней огненная женщина стояла, руку протянула, он уцепился и провалился во чрево самой матери Природы, которая нежно качала, успокаивая, окружив какой-то дивной силой или нежностью самой. Из состояния невесомой любви и нежности самой Природы не хотелось выходить, но вспыхнул свет!.. И он увидел мир прекрасный и себя увидел ясно, но не как ничто, а как нечто, и не только в созерцании, а и изменении, и дополнении всего, что есть кругом.