Чтение онлайн

– Я отказываюсь жить в клетке! Не желаю сидеть под замком и дрожать от каждого подозрительного шороха, почудившегося мне за дверью.

– Прекрасно, – быстро проговорил он. – Я понимаю ваши чувства. Но какие-то меры предосторожности все же придется принять. Я организую для вас настоящую охрану.

– Кто? Вы? – Не требовалось слишком богатой фантазии, чтобы понять, какую роль он оставлял в этом деле для себя. Роль ночного сторожа. – И в чем эта ваша настоящая охрана будет заключаться?

– Водитель с навыками оказания помощи в любой экстремальной ситуации, кто-то, кто будет находиться с вами постоянно, просматривая вашу почту, принимая все телефонные вызовы и сопровождая вас во всех ваших перемещениях по театру.

– Телохранитель, – вяло выговорила она.

– Нет, не телохранитель. Это вам не кино, а реальная жизнь. Просто человек, который обеспечит вам возможность жить нормальной жизнью, настолько нормальной, насколько это возможно, до тех пор пока тот, кто угрожает вам, не будет обнаружен и лишен возможности вам навредить.

– Нет! – голос ее прозвучал омерзительно для нее самой. – Спасибо, но не утруждайте себя. Я понимаю, что вы единственный, кто пытается мне помочь, однако ваше представление о нормальной жизни абсолютно не соответствует моему.

– Просто нормальная жизнь, Клаудия, пока что для вас, увы, невозможна. Вы должны понять это.

– Нет.

– Подумайте хорошенько.

– Нет.

– Ради всего святого, будьте благоразумны, – сказал он, начиная терять терпение.

– Полиция прекрасно справится с этим, – отрезала она.

– Полицейские будут делать лишь то, что в их силах. Они не могут быть с вами каждую минуту дня и ночи.

– Это прекрасно. Я и не хочу, чтобы кто-то чужой торчал у меня за спиной каждую минуту дня и ночи.

Ее огромные глаза бросали ему вызов, она была полна решимости идти наперекор всему, что он предлагал. Когда они застряли в пробке, создавшейся из-за дорожных работ, он повернулся к ней, и она поняла, что он тоже не намерен уступать.

– Кто бы ни писал вам гнусные писульки, но он-то уж точно торчит за вашей спиной день и ночь. Не забывайте об этом. День и ночь, каждую минуту за вами следит тот, кто изрезал вашу фотографию, тот, кто желает вам…

Клаудия хотела заткнуть уши, чтобы не слышать всех этих жестоких слов. Она хотела, чтобы никакого Мака в ее жизни не было. Она хотела, чтобы Мак обнял ее и пообещал, что никому не позволит причинить ей вред. Словом, она вдруг в одно и то же время захотела вещей, взаимно исключающих друг друга. Пальцы ее стиснули колено, но голосом она себя не выдала.

– Нет, я не смогу принять предложенного вами вида охраны.

– Послушайте, во сколько вы оцениваете свою жизнь? Такое ощущение, что вы цените ее дешевле платья, сшитого у дорогого портного. Или дешевле одного из ювелирных украшений, унаследованных вами от матери. – Он гневно взглянул на нее. – Ведь все эти штуки вы наверняка храните так, чтобы обеспечить их неприкосновенность. А когда речь заходит о вашей собственной безопасности…

Она неожиданно рассмеялась, но когда он вопросительно посмотрел на нее, то причин своего веселья объяснять не стала, а упрямо принялась вновь и вновь твердить, что никакой опасности нет.

– Можно подумать, что речь идет о жизни и смерти. Я не отрицаю, что вчера вечером была немного напугана. Но кто-то, кто знает меня, мог рассчитывать, что, отправляясь в Брумхилл к Физз и Люку, я ненадолго заеду домой и что мой отец в отъезде. Однако этот кто-то не захотел воспользоваться тем, что я буду в пустом доме, где мне скорее, чем в любом другом месте, можно причинить вред. Все это говорит о том, что ничего тут нет, кроме желания запугать меня, заставить дрожать и трястись. Так что все эти угрозы – полная чепуха, их никто не собирается исполнять. А вот гнать меня, заставить меня бежать… – Пальцы ее сжались в тугие кулачки. – Нет, я не доставлю им такой радости, надо лишь попытаться проявить твердость.

– И у вас хватит на это сил? – В это время автомобильный затор начал рассасываться, и Мак все свое внимание направил на дорогу. – Вы осилите это? – Он мельком взглянул на нее. – Может, вы и правы, но если вы настаиваете на том, чтобы жить обычной жизнью, будто ничего не случилось, это, вероятно, именно та реакция, которой он от вас добивался.

– Он?

– Он. Или вы все еще пытаетесь убедить меня, что Адель способна на такие вещи?

– Вы, Мак, знаете ее лучше, чем я. Но неужели вы действительно думаете, что мужчина стал бы полосовать мое платье? Нет, это типично бабский поступок.

Она вызывающе взглянула на него: мол, посмей только отрицать. Он и не отрицал, просто задумчиво потер шрам над правой бровью и предположил:

– А что, если он и сделал это для того, чтобы вы подумали, будто поступить так может только женщина?

– Не слишком ли замысловато?

– Возможно. Но есть еще одна закавыка – я все никак не могу себе представить, как женщина могла испортить ваши тормоза.

Тормоза, тормоза, тормоза. Почему, в конце концов, он не забудет про эти чертовы тормоза? Да не было тут никакого злодейского умысла, а лишь неисправность. Несчастный случай.

– Вы шовинист, – выпалила она.

– Я реалист.

Клаудия, несмотря на свою разраженность, по этому пункту возражать не стала. Действительно, эти тормоза.

– Кое в чем вы, вероятно, и правы. Я действительно не знаю, что произошло на самом деле. Но скажите, разве Адель не могла попросить какого-нибудь мужчину сделать за нее грязную работу? Ведь она, кстати, первый человек, о котором вы подумали.

– Речь шла о фотографии, подброшенной в парашют, а не о тормозах. Конечно, она была в бешенстве, но я знаю, что на меня она злилась ничуть не меньше, чем на Тони или на вас. Я, беспокоясь о будущем бэби, отстранил ее от работы. Она считала, что последние недели была заброшена и чертовски одинока. Кстати, когда кромсали ваше платье, она мирно сидела дома и смотрела по телевизору шоу, в котором мы с вами дурачились. – Она, выгнув брови, вопросительно посмотрела на него, а он лишь пожал плечами. – Я это точно знаю. И потом, если бы это сделала Адель, я бы решил, что она нуждается в неотложной психиатрической помощи.

– Тот, кто все это затеял, тоже, как видно, нуждается в неотложной психиатрической помощи.

– Клаудия, еще раз хорошенько подумайте. Вы в самом деле не представляете, кто это может быть?

– Если бы я знала, то давно уже сказала бы.

– Как знать. Первое письмо вы вообще не восприняли всерьез. Даже не заявили о нем в полицию. Вы уверены, что это не кто-то из вашего ближайшего окружения?

– А вы полагаете, что это работа одного из моих отвергнутых любовников?