Колючий крыжовник
Шрифт:
– Да нет, Малышева, хирург ты от бога, но и дьявольски хороший психолог.
Полина подружилась с операционной медсестрой Олей с которой они оказались соседками по подъезду. Девушки часто ходили друг к другу в гости. В сентябре, когда было ещё достаточно тепло, они ходили вместе на озеро. Иногда к ним присоединялся Денис, который и был вторым хирургом-интерном. Новая подруга не переставала нашептывать Полине, что тот к ней неравнодушен. Девушка только пожимала плечами.
– Поля, ты приглядись к нему! Он ведь с тебя глаз не сводит.
– Я ничего такого не вижу, – пожимала плечами Полина.
– Он даже за операционным столом только на тебя смотрит.
Полина хмурилась.
– Ну и что в этом хорошего, Оль? Куда хирург должен смотреть? На пациента. Вот это меня и настораживает.
– Но он такой красавчик, и тачка у него крутая!
– Это ничего не говорит о его умственных способностях. Не тачкой единой жив человек!
– Ох, Полинка, останешься ты на бобах! Тебе сколько уже лет-то?
– Пока ещё двадцать четыре. У меня ещё есть время найти своего принца.
– Кстати, нас ребята приглашают через субботу на шашлыки. Давай сходим?
Полина поморщилась, с минуту раздумывая. Ей хотелось съездить к отцу. А, ладно, можно и воскресенье съездить.
– Ладно, сходим. Надо все-таки налаживать связь с коллективом.
– Ты просто прелесть! – Оля обняла подругу.
Они стояли бок о бок на кухне. Отец мыл посуду, а Полина вытирала её насухо полотенцем.
– Ты зря беспокоишься, дочка! – сказал отец. – У тебя все будет хорошо. Я наблюдал, как ты работаешь.
Мужчина слегка смутился. Полина удивленно подняла брови.
– Как? Когда?
– Ну было дело. Арсений разрешил. Я все-таки твой отец…
– Ну пап…
– Сказать по правде, я горжусь тобой. Ты такая вся сконцентрированная. Как будто и не боишься ничего. Видел, как ты с джильей (пила) управляешься.
Полина поморщилась.
– Пап, на самом деле я каждый раз ужасно боюсь. Не то чтобы отпилить что-то не то. Боюсь потом в глаза этим людям смотреть.
– Я понимаю, Полюшка. Сам всю жизнь с этим чувством работал.
– Кстати, у нас тут собрание было, и главный сказал, что мы будем коммерческие операции делать. Ну не совсем коммерческие, конечно…
– Странно, что-то я такого не слышал. Это же наш военный госпиталь, – Алексей Петрович выключил воду и включил электрический чайник.
– Главный сказал, что иногда к нам будут поступать иностранцы из горячих точек.
Отец неодобрительно хмыкнул.
– С какого перепуга?
– Главный сказал, что только в случае, если им срочно нужна медицинская помощь, а она из их страны запаздывает.
– Интересно. Значит, выходит, если нашим нужна помощь, то их будут переправлять в их госпитали?
Полина пожала плечами.
– Выходит, что так. Пап, только ты не говори главному, что я тебе сказала…
– Глупышка ты у меня все-таки, Поль! Ладно, садись чай пить. У меня сухофрукты из Азии есть – дынька твоя любимая, вяленая.
Полина открыла дверцу отцовской чёрной «Волги» и юркнула на сиденье. Смущённо поглядела на отца. Тот похлопал дочку по коленке.
– Не волнуйся, милая, я просто поговорю с Георгом, задам несколько вопросов…
– Но ты же мне обещал…
– Полин, я просто с ним поговорю. Даже никаких вопросов задавать не буду. Уверен, Георг сам мне все расскажет.
Они ехали по Носовихинскому шоссе в сторону Купавны. Осеннее солнце нещадно слепило глаза. Полина приоткрыла окно, и свежий ветер взъерошил волосы девушки.
– Полька, закрыла бы ты его лучше! Вот так уши и простужают.
Девушка рассмеялась.
– Я всю жизнь от тебя это слышу, папуль.
Она посмотрела на часы.
– У меня ещё время в запасе, чтобы выпить кофе.
Алексей Петрович покачал головой.
– Опять со своим кофе. Ведь вред от него! Лучше чай пей!
– Такой крепкий, как ты приучился пить там, в Афгане?
Они рассмеялись.
7
Зайдя в двери госпиталя, Полина наскоро попрощалась с отцом и отправилась в свой кабинет. Ей надо было подготовиться к началу рабочего дня: надеть чистый накрахмаленный халат, гладко причесать свои чёрные волосы, слегка мазнуть блеском по губам. С утра она делала обход своих послеоперационных пациентов. После этого она заходила в палату, где лежали уже давно прооперированные пациенты, которых никто не забирал. Многие молодые ребята находились там уже по несколько лет.
В середине дня у Полины были, как правило, плановые операции. Приготовившись к обходу, девушка вышла и направилась к кабинету старшей медсестры. У той всегда был свежий кофе в кофеварке.
Алина Михайловна была не одна. К изумлению Полины, её отец и старшая сестра вдвоём сидели на диване и о чем-то тихо переговаривались.
Девушка на миг смутилась. Похоже, они тоже почувствовали неловкость момента. Отец поднял глаза на дочь.
– Поля? Ты что-то хотела?
Девушка пожала плечами.
– Кофейку хотела.
– Там ещё остался, – Алина Михайловна вскочила с дивана, поправила халат. Суетливо стала искать чистую чашку. – Тебе со сливками?
– Да я сама могу сделать. Не надо так беспокоиться. Я знаю, где сахар лежит, где ложки…
Женщина заискивающе улыбалась и этим ещё больше смущала Полину.
– Слушай, Петрович, мне надо ещё документы кое-какие посмотреть. Пойду-ка я.
– Давай, Алин, – мужчина кивнул ей вслед.
Оставшись один на один с дочерью, Алексей Петрович плотно прикрыл дверь, сел на диван и закинул ногу на ногу. Вопросительно посмотрел на Полину.
– Пап, – девушка покосилась на дверь. – Между вами что-то есть?
– Поль, ты пойми меня правильно. Твоя мать ушла…
– Стоп, стоп, стоп! – Полина вытянула вперёд руку. – Разве я осуждаю тебя? Я просто спросила.
– Тогда, да. Мы с Алиной уже давно встречаемся. Несколько лет.
– Мне просто обидно, почему ты скрываешь это от меня. Я же не ребёнок! Конечно, я хочу, чтобы ты был счастлив, пап!
– Ну спасибо за благословение, дочка! Может, тогда в следующую субботу соберёмся за семейным ужином?