Чтение онлайн

Закончив с поимкой змей и скачиванием их яда, я умертвив их, снял кожу вместе с головой. Мне пришла в голову вполне здравая мысль стать не только вождём, но и немножко шаманом, хотя бы визуально.

С этой целью, по прибытии обратно в Барак, я повязал к своему бунчуку на копье шкурки этих змей и добавил к ним ещё парочку других, завалявшихся в походном мешке, чтобы, так сказать, дополнить картину.

Теперь моё копьё полностью отражала мою чёрно-белую сущность. Чёрные шкурки змей переплетались с белым волосом носорога, причудливо извиваясь и играя на ветру, который трепал их, то обвивая вокруг копья, то заставляя обессилено свисать вниз.

Ровно через две недели, мы, сделав запасы продовольствия для долгого похода по реке и собрав все плоты с установленными на них рулевыми вёслами, отчалили от берега, отталкиваясь длинными шестами и провожаемые, явно обрадованными этим событием, жителями города Барака.

На прощание я решил протрубить для них из моего древнего рога, что подарил мне старейшина пигмеев. Поднеся его к губам, я набрал в лёгкие воздуха и со всей силы дунул в него.

Низкий басовитый рёв, внезапно ушедший в ультразвук, далеко разнёсся над рекой и заставил поморщиться всех тех, кто стоял рядом со мной на плоту.

Те же, кто оставался на берегу, похватали себя за уши, а у некоторых из носа стала сочиться кровь. Вот так подарок, невольно удивился я. Раньше он не издавал подобного рёва. Мысленно пожав плечами, я засунул рог обратно в вещмешок на положенное ему место и отвернулся, смотря на реку.

Река несла нас вперёд. Плоты медленно проплывали мимо пустых берегов, покрытых пожухлой от жары травой. Только возле реки была свежая зелень, дальше же по берегам в обе стороны стелилась ровная, как стол саванна с небольшими точками отдельных зверей, или наоборот стадами диких животных, доедавших последнюю относительно свежую зелень.

В воздухе изредка проплывали силуэты грифов и вскоре исчезали из вида, растворяясь в безбрежной синеве неба. Я сидел на краю плота и химичил.

Наверно те, кто внимательно прочитал предыдущую главу, задался невольным вопросом.

– Если плоты были закончены через десять дней, то что я делал в Бараке ещё четыре дня?

Большинство подумают, что я спал, ел и развлекался с женщинами… и ведь не ошибутся! Но, кроме всего вышеперечисленного, я был занят серьёзнейшим делом. Я… делал самогонный аппарат.

Долго, долго я ломал свою голову, пытаясь по воспоминаниям и разрозненным фактам воссоздать его конструкцию. И, о чудо! Он мне приснился во сне, как великому химику Менделееву его знаменитая периодическая таблица химических элементов.

То, что у самогонного аппарата должен присутствовать бак под брагу, под которой горел огонь, это я помнил, то, что должен ещё быть змеевик, я вспомнил потом. А вот то, что должно быть между ними, не помнил, хоть убей.

И вот он… родимый, пришёл ко мне во сне. Нет, я не алкаш, я – бабник, но какие женщины без вина, это словно роза без запаха, но в меру конечно, в меру. Ну, а на самом деле, спирт мне нужен был для лечения и дезинфекции ран, а также для создания настоек, декоктов, стимуляторов и прочей лечебной хрени, типа растирок на змеином яде или эликсира храбрости.

А сколько целебных и редчайших растений я здесь нашёл, и не сосчитать! И для сохранения всего этого нужен был спирт.

Так вот, недоставало мне в устройстве самогонного аппарата сухопарника. Как только я это понял, сразу же развил бешеную деятельность и привлек к этому местных гончаров. Всего за сутки мне сделали глиняный бак, в который я вставил полые стволы лиан, залив места их соединений натуральным каучуком, то бишь, соком гевеи.

Сухопарник сделали аналогичным, только поменьше размером и, соответственно, с двумя трубками. Дальше горячий пар поступал в трубку с пятью шарообразными выпуклостями, целиком погруженную в примитивную глиняную ванну, в которую наливали кожаным ведром воду из реки.

Собрав всю конструкцию, я залил в бочку подготовленную заранее брагу из сгнивших фруктов и разжёг под ней огонь. Брага закипела, и процесс пошёл.

Горячий пар заструился в сухопарник, а оттуда в змеевик, где конденсатом начал стекать в подставленный с краю трубки кувшин. Божья водичка, как говаривал мой дед, или огненная вода, как называли её индейцы, стала капать в кувшин, медленно, но неумолимо заполняя его, радуя моё сердце знакомым ароматом крепкого самогона.

Перегнав первую партию браги, я повторно запустил процесс, разбавив получившийся спирт так называемыми «хвостами», а по-простому, слабоалкогольной жидкостью, что напоследок выходила из браги. В результате двойной переработки у меня получился замечательный спирт, на вкус примерно в градусах так семьдесят, как говорится, «что аптека прописала», чему я был несказанно рад.

Из получившегося спирта я делал настойки. Разбавлял им яды, перемешивал настойки и яды между собой. Почти все яды хранились у меня в виде кристаллического порошка, некоторые в виде желе, и очень редко – растворённые в масле.

Так что спирт был для меня спасением и основным материалом для выработки настоек, эликсиров и растворения ядов. Всего у меня получилось 5 кувшинов превосходного спирта. Каждый кувшин вмещал не меньше трёх литров, что в итоге получилось около 15 литров.

Три кувшина я взял с собой, а два оставил в городе. Чтобы все это не выпили мои глупые соплеменники, я любезно дал глотнуть из кувшина самому любопытному из них, посоветовав с многообещающей улыбкой делать глоток побольше, что тот и сделал.

Глотнув из кувшина, он выпустил его из рук, но я был начеку и успел подхватить падающий кувшин из ослабевших рук. Выпустив сосуд греха, мой добровольный дегустатор подавился и, задыхаясь, старался произвести хоть какой-нибудь звук своим горлом, но тщетно.

Его чёрные глаза, казалось, вылезли из орбит, и стали такими же огромными, как и его губы. Наконец, он смог протолкнуть в свои лёгкие воздух, и заорал.

– О Мамба, мааам бе мбунгу мамбе сунгу бе., а потом побежал извергать выпитое. Тошнило его довольно долго и упорно, за это время посмотреть на страдания успела прибежать почти половина города. Дегустатор тем временем сменил цвет лица с чёрного на серый, а затем перешел и к необычному зелёному. Но всё обошлось благополучно, и дурачок смог убежать восвояси. Ну а я?

А я, понюхав содержимое кувшина, демонстративно крякнул, задержал воздух в лёгких и быстрым глотком втянул в себя целебную жидкость. Волна жара, зародившись в гортани, стала опускаться по пищеводу горячим обжигающим клубком, даря чувство чистоты и обновления всего организма.

Вслушиваясь в шёпот своего организма, я словно слышал, как мириады микробов кричали в ужасе сжигаемые крепким алкоголем, уступая место стерильным поверхностям моего организма.

Вытерев свои большие губы ладонью, я демонстративно крякнул и занюхал самогон кулаком, после чего обвёл слегка осоловевшим взглядом всех присутствующих. Толпа отшатнулась.

– Эх,… хорошо, – проговорил я, и уже не боясь, снова глотнул из кувшина. В голове ощутимо зашумело. Сказать по правде, я ожидал что-нибудь подобного, поэтому всё оружие оставил у своего португальца, строго настрого приказав ему мне его не давать ни под каким предлогом, особенно, если он увидит, что я слегка не в себе.

На его резонный вопрос, а что со мной может случиться, я коротко бросил: – Увидишь! И он, конечно, увидел.

После выпитого мне захотелось немного поразвлечься, ну и пошутить. Сжав здоровые кулаки и заметив наглый взгляд одного из негров, я немедленно пошёл к нему и врезал от души, пока он не успел убежать.