Чтение онлайн

Мне тоже вспомнился этот факт. Во время разведки нам поручали специально отмечать подобные объекты. Больше того, сейчас при полетах в Чехословакию Военный совет фронта опять дал директиву - бережно относиться к сокровищам культуры и архитектуры.

–  А в Дрездене камня на камне не осталось, - вздохнул Анатолий, его мучила судьба прекрасного города, он не мог понять американских и английских летчиков.

Я рассказал ему, как осенью прошлого года (полк базировался тогда на аэродроме Мелец, возле сандомирского плацдарма) мне позвонил командир дивизии:

–  Шевчук, подними в воздух пару истребителей. К вашему аэродрому приближаются две американские "летающие крепости". Судя по всему, заблудились или еще что-то случилось. Пусть предложат им посадку на твоем аэродроме.

Действительно, с запада на небольшой высоте летели, скорее, даже плыли в воздухе два огромных бомбардировщика. К ним подошла пара истребителей капитана И. Клочко, которую я поднял по приказу комдива. Наши пилоты пригласили американцев следовать за собой. Один бомбардировщик сразу понял и начал разворачиваться к аэродрому. Экипаж второго Б-29 продолжал полет своим курсом. Но вот с него посыпались фигурки людей, забелели парашюты. Громадина "летающей крепости" пошла к земле и мощным взрывом закончила свое существование.

Первый же самолет благополучно совершил посадку на нашем аэродроме. Вскоре привезли и экипаж, который покинул свой Б-29. И хотя у нас знанием английского языка никто не отличался, гости тоже дальше восклицаний "О'кэй!", "Сталинград!" не ушли, но еще до прибытия переводчика мы прекрасно поняли друг друга. Авиационный язык жестов интернационален.

Американцы объяснили, что они долго летали, горючее подходило к концу, и хорошо, что им показали аэродром. Однако когда мы попытались выяснить, что произошло с самолетом, экипаж которого вынужден был выброситься на парашютах, взаимопонимания не достигли даже на авиационном языке. Только много позднее мы узнали, что экипаж покинул самолет, обрекая исправную дорогостоящую машину на гибель из-за того, что на ней стоял новый бомбардировочный прицел, секретами которого американцы не желали делиться со своими союзниками.

Но это было позже. А тогда, понятно, мы встретили американских авиаторов по всем законам русского гостеприимства. Как только из полка уехали многочисленные представители штаба фронта, воздушной армии, улетели генералы Рязанов и Баранчук, мы по указанию начальства устроили для гостей товарищеский ужин. Ели американские летчики немного, но к водке проявили явно повышенный интерес. Естественно, что их жизнерадостность, улыбки, которые они щедро излучали уже в самый первый момент приземления после тяжелого и опасного полета, сейчас взрывались настоящим фейерверком.

Командование выделило нам переводчика, и разговор теперь шел вполне понятный для всех. Американцы рассыпались в комплиментах, любезностях, хвалили наших летчиков. Кстати, они хорошо знали фамилии советских асов Покрышкина, Кожедуба, Глинки, Луганского. Однако не забывали похвастаться и сами. Рассказывали, как они успешно бомбят немецкие города. "О, это зрелище! Пятьсот, тысяча "летающих крепостей" бросают фугаски, зажигалки - и все горит! Море огня!"

Веселые, общительные, разговорчивые эти американцы. Смелые, похоже, парни. А вот к войне, судя по разговорам, относятся как-то своеобразно: какой же восторг от пылающих в огне городов - ведь не театральное представление...

Не знаю, успели ли эти веселые ребята принять участие в февральских бомбардировках Дрездена или нет, но мой друг Анатолий Кожевников, который рассказал мне про разрушенный город, выслушав рассказ об американских летчиках, небрежно махнул рукой: "Тоже мне, вояки!"

Мне хотелось поговорить с Анатолием о его планах, как говорится, "на после войны", о наших командирских делах на сегодня и завтра. Но побеседовать не удалось: вызвал к телефону командир дивизии.

–  Вот что, Василий Михайлович, держи своих ребят "на товсь!". Завтра, возможно, будет не совсем обычная работенка. Пока точно не знаю какая, но в любом случае будем менять "квартиру". Понял? Так что еще раз повторяю - "на товсь!".

Пришлось играть отбой, отдав предварительное распоряжение о подготовке полка к перебазированию. Куда, зачем - никто не спрашивал: привыкли менять "квартиры".

Ночью меня разбудила стрельба в леске, где располагались связисты. Я еще не успел связаться с оперативным дежурным, как выстрелы уже раздавались у наших казарм. Стреляли из пистолетов, автоматов, винтовок. Воздух освещали сигнальные ракеты. Дежурный срывающимся от волнения голосом доложил:

–  Победа, товарищ гвардии майор... По-моему, и обеда!

Да, связисты первые получили сообщение, что в начале суток 9 мая подписан акт о полной и безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

Не без труда я дозвонился командиру дивизии. На удивление, голос генерала Баранчука был деловым и озабоченным.

–  Поздравляю, тоже поздравляю, дорогой мой, только... - тут разговор прервался. Слышно было, как Баранчук отдает какие-то приказания. И снова мне: - Только учти, Василий Михайлович, для нас, судя по всему, День Победы еще не наступил. Личный состав поздравь, но никаких там тостов и прочего... Понял?

–  Понял, товарищ генерал.

–  Вот так, Шевчук, вот так, дорогой мой товарищ майор... Да, карты с районом Рудных гор, Праги есть?

–  Получили и склеили уже, товарищ генерал.

–  Ну и добро. Держать "на товсь!". Команда будет.

Я напомнил генералу Баранчуку о Николае Шутте, который ждал решения своей участи. Комдив, вздохнув сказал:

–  Люблю я его, черта без тельняшки. Пусть летает. Но после войны я за него отвечать не буду...

А вокруг все смеялись, кричали. У кого еще остались патроны, стреляли в воздух. Много видел я счастливых, радостных людей, но такое огромное количество одновременно не приходилось...

Утром действительно поступил приказ, его передал но телефону сам Баранчук. Из состава полка нужно выделить группу самых опытных летчиков для вылета в район Праги. Комдив объяснил:

–  Туда, на центральный аэродром, уже направляли два связных самолета. Ни один из них не вернулся. А танкисты по радио докладывают, что Прага освобождена. Приказано организовать разведку и разобраться. Пусть полетают над аэродромом, посмотрят. Немцев нет - кто-нибудь один пусть сядет. Остальным прикрыть сверху... Если все в порядке, всем полком перелетаешь туда. Понял?

–  Так точно!

–  Только без личной самодеятельности. С первой группой отправь комэска. Понадежней который. Да у тебя все орлы... Сам готовь полк к перелету. Все! Еще раз - с Победой!

Вскоре десятка истребителей во главе с Иваном Корниенко взяла курс на юг.

События первого дня мира развертывались все стремительнее. Я сидел у радиостанции и ждал доклада майора Корниенко. Летчики оставшихся двух эскадрилий - у самолетов, техники, личный состав БАО готовят хозяйство к переброске. Наконец приглушенный расстоянием голос Корниенко: