Чтение онлайн

Когда время перевалило за восемь — расчеты уже минут десять учились обращаться с орудиями — послышался надрывный гул моторов. По дороге, что была в километре от нас, шла танковая колонна. Встав, я надел пилотку и, сунув ноги в тапочки, прошел к опушке, где с моим биноклем стоял красноармеец-наблюдатель.

— Что там? — спросил я у него.

— Танковая колонна. Плохо видно, но вроде БТ. Полк идет… О, две полуторки их по обочине обгоняют… к нам свернули.

— Старшина со складов едет, — забрав у наблюдателя бинокль, я убедился в своих предположениях. Вернув оптику бойцу, отошел в сторону, к складу.

Когда машины подъехали, знаками показал, чтобы их загоняли под деревья, не разгружая. Покинувший кабину передовой полуторки старшина подбежал ко мне и, кинув руку к виску, стал докладывать:

— Товарищ лейтенант, согласно вашему приказу машины до предела загружены боеприпасом, топливом и продовольствием.

— Молодцы. Топлива сколько?

— Шесть двухсотлитровых бочек во второй машине. Там же двадцать ящиков со снарядами и шесть с тушенкой.

— Ясно. Значит, так. До одиннадцати отдыхаете, отбой у вас, спите. В одиннадцать ночи едете вот в этот квадрат. Видите, тут лесной массив? — показал я старшине зеленую точку на карте. — До него сорок километров. Там организуете замаскированный склад под охраной трех бойцов. Я позже их сам проинструктирую. Возвращаетесь, отдыхаете, берете пустые бочки из-под топлива, снова на склады и сюда к нам. Следующей ночью делаете еще один рейс к этому складу. Все понятно?

— Да, товарищ лейтенант, только зачем нам организовывать склад так далеко? Странно это.

— Потом поймешь, старшина. Задачу я вам поставил. В охранение возьмете машину Индуашвили. Это пока все. Да, кстати, через десять минут будет ужин, после него вам отбой.

— Есть. Хлеб выгружать?

— Да, повару отдашь. То, что я просил, привезли?

— В кабине второй машины лежит. Принести?

— Да, положите его вон туда, под дерево. Где два сидора и шинель лежат. Там мой КП. Минут через пять ко мне подойдете. Я приказ на провоз груза оформлю, а то в округе полно комендантских патрулей. И еще проведу беседу, как нужно вести себя с этими патрулями: слух прошел, что немцы, переодевшись в нашу форму, изображают из себя такие посты. Вы не знали?..

После ужина — мой котелок, купленный в Казани, пригодился — я проинспектировал, как тренируются расчеты, и, назначив в охранение взвод Сазанова, пошел спать. Приказав до утра меня не будить.

Меня даже не разбудил шум уезжающих полуторок в двадцать три часа, так крепко я спал, укрывшись шинелью. Сильно укатал меня этот первый день войны, хоть я не сделал ни одного выстрела.

Больше всего меня удивляло, что я так легко вписался в командиры батареи. Может, это все из-за неразберихи? Так я ее не заметил. Вон, даже во вновь сформированном дивизионе и то порядок. Хотя тут от командиров все зависит.

Утром меня разбудил Сазанов, командир дежурного взвода. Доложив о том, что происшествий на батарее не было, он сообщил, что наблюдателем на дороге замечены первые беженцы, и это на второстепенной дороге, что же творится на основной?

— …самолеты бомбили что-то в трёх километрах от нас, но что — непонятно, хотя дымит там до сих пор, — продолжал докладывать взводный. — В пять утра вернулся старшина, и прошла танковая и артиллерийская части. Сейчас идет пехотный полк, красиво идут, солнце так и блестит на штыках.

— Понятно. Сейчас я раскидаю распорядок на сегодня для батареи, позавтракаем и сходим с Андреевым к перекрестку, будем прикидывать, где разместим боевые позиции. Как основные, так и запасные. Пока свободны.

— Есть.

Сходив в кустики, я тут же вызвал Сазанова и приказал ему силами своего взвода построить туалет, а то уже всю местность вокруг замарали. Про него я забыл. Побудку для батареи я назначил на шесть утра, так что бойцы уже занимались своими делали. Это только те, кто ездил со старшиной, продолжали спать. У них побудка в девять.

Расписав в боевом журнале распорядок батареи на сегодня, я подозвал обоих взводных и показал им красного воздушного змея, что привез вчера старшина. Честно говоря, не знаю где он его достал, видимо, у мальчишек на что-то выменял, но ведь достал же!

— Для чего это, товарищ лейтенант? — спросил Андреев.

— Наверное, для связи, подавать знак, — предположив Сазанов.

— Не угадали, товарищи взводные. Вы как учить собираетесь наводчиков сопровождать цели?

— Так это вместо конуса? — догадался Сазанов.

— Правильно. Выгоняете машины на опушку, подберете бойца, который сумеет обращаться с этим змеем. Пусть он поднимет его на километровую высоту, тут вон какая бобина с ниткой, и таскает туда-сюда. Скорость, конечно, мизерная, но хотя бы научиться сопровождать цель и так. Тут главное, чтобы наводчики смогли взаимодействовать друг с другом. Потом будем змея привязывать к машине.

— Ясно, товарищ лейтенант, — ответил Сазанов, Андреев молча кивнул.

— Значит, так, товарищ младший лейтенант. Вы, согласно расписанию выгоняете батарею на опушку, удаление сто метров. Поднимаете змея и начинаете тренировку учебными снарядами. Нужно определить, кто из расчетов более-менее подготовлен. Все-таки не салаги. А мы с Андреевым пока прогуляемся до перекрестка. Сержант, прихватите бойца с лопатой.

— Есть! — козырнули оба командира.

— Кстати, лейтенант. Если во время учебы появятся немецкие самолеты, хотя бы на километровой высоте, не выше, разрешаю огонь боевыми снарядами. Лучше осколочными, у нас их много. Попасть не попадете, но хоть расчеты узнают, что это такое, да и пороха понюхают. Советую стрелять беглым огнем всей батарей по головному самолету.

— Есть! — уже радостнее козырнул Сазанов.

Когда мы со вторым взводным и сопровождающим нас бойцом вышли на опушку и прямо по полю направились к дороге, метрах в трехстах впереди невысокий красноармеец бежал по полю, поднимая змея, а сзади раздался звук запуска двигателей. Остановившись, мы смотрели, как на поле выскочили четыре зенитки и с них посыпались расчеты, откидывая борта и готовя орудия к бою.

— Готово!

— Готово!.. — то и дело слышалось от орудия.

— Курс сто шесть, высота четыреста, скорость десять, одиночная воздушная цель… — командовал Сазанов. Наводчики, шустро крутя штурвалы, сопровождали цель.

— Огонь! — прозвучала команда. Защёлкали затворы, заряжающие меняли учебные снаряды, и снова:

— Готово!

— Готово!..

— Курс…

— М-да, учиться еще и учиться, — пробормотал я, наблюдая за тренировкой. Было видно, что расчеты действуют неумело и скованно, не было той хищной грации опытных бойцов. — Надо бы того наводчика с орудия Ольнева убрать, не его это. А вон того заряжающего посадить на освободившееся место. Шустёр.

— Товарищ лейтенант, на батарее всего восемь человек, которые ранее служили на таких орудиях. Остальные — кто противотанкисты, кто гаубичники. У меня в расчёте двое подносчиков так вообще бывшие минометчики.

— Да знаю, — поморщился я. — Я этих восьмерых по двое на расчёт определил. Пусть учат расчеты взаимодействовать.

— Время нужно, — вздохнул Андреев, когда мы развернулись и продолжили шагать к дороге.

— Это так, только у нас максиму три-четыре дня, и это еще если не будем стрелять по авиации противника. А ведь чую, что будем. Это сейчас они заняты, наши части штурмуют да аэродромы. Скоро и на дорогах появятся, а то там только одиночки появляются.