Чтение онлайн

Она не спеша пересекает площадь, огибает школу и идет по главной улице, чтобы как можно естественнее подойти к почте. И вдруг впереди она замечает доктора Серве, разговаривающего с высоким молодым человеком в очках. Быстро свернув с дороги, она заходит в ближайшую мелочную лавочку, как будто для того, чтобы купить открыток. Рассматривая предложенную ей выцветшую коллекцию, она наконец замечает через окно, что молодой человек ушел. После этого, выбрав три-четыре местных вида, она направляется к месту свидания.

В небольшой почтовой конторе Серве, видно, чувствует себя как дома; он непринужденно обращается к начальнику почты:

— Разрешите пройти к вам, мне надо переговорить с этой дамой.

Дама, несколько изумленная таким поведением, входит вслед за доктором в маленькую комнатку, которая служит одновременно и кабинетом, и кладовой. Чиновник из вежливости выходит и усаживается у своего приемного окошечка; его единственный служащий отвечает в это время на телефонные звонки и переставляет регистрационные карточки в высоком, как буфет, шкафу с картотекой.

— Итак, — начинает Серве, обращаясь к молодой женщине, — что вы хотели мне сказать?

Она смотрит на него в упор и, видимо, подыскивает нужные слова.

— Мне известно, что вы принадлежите к третьему батальону Ф.Т.П., а мне нужно побывать в штабе этого батальона. Но я не знаю никого, кто мог бы проводить меня туда.

— Если вы говорите правду, то удивительно, почему у вас нет другого средства связи…

— Вы мне не верите?

— Сначала скажите… кто вы?

— Я не вправе вам это открыть. Однако могу сказать, что я ехала сегодня утром в автобусе, чтобы встретиться в другом месте с человеком, который должен был проводить меня в маки. После того, что случилось в автобусе, — а я подвергалась по меньшей мере такому же риску, как и вы, — я предпочла сделать в дороге остановку. Вы на это скажете, что я могла ехать дальше на велосипеде. Да, но я очень тороплюсь и не хочу терять даром времени. Мне известно, что батальон расположен неподалеку от Палиссака, а в вас я узнала врача, прикомандированного к батальону, и подумала, что с вашей помощью смогу прямо добраться до места назначения.

— Почему же вы не объяснили мне этого раньше?

— Нужно было соблюдать меры предосторожности. А потом… может быть, даже стоило проверить, как вы реагируете на расспросы.

— Ого! Контроль?

— Ну, не совсем.

— Но все-таки…

— Не будем преувеличивать. Вы на меня обиделись?

— Вовсе нет. И чтобы доказать это, я готов сам проводить вас туда, если только я кажусь вам достаточно надежным спутником.

— Я вам доверяю.

— Когда вы хотите отправиться?

— Сейчас же.

— Хорошо. Мне надо только захватить свой велосипед, взять немного белья, и мы можем тронуться в путь.

— Не торопитесь, пожалуйста, я выеду из поселка одна, а вы присоединитесь ко мне позже. Ну, скажем… хотя бы за перекрестком, о котором вы утром говорили.

— Будьте спокойны, я вас догоню.

На самом верху лесной тропки, по которой они только что взобрались, Жан Серве и его спутница остановились немного передохнуть. Чтобы добраться сюда, им пришлось проехать около пятнадцати километров. И вот теперь они у цели своего путешествия.

— Видите, — говорит Серве, — весь этот лес — наши владения. Мы контролируем также и дороги, которые через него проходят… За поворотом мы встретим первый сторожевой пост батальона. Чтобы удобнее было идти, советую вам оставить там свой велосипед; я потом пошлю за ним кого-нибудь.

— Вам, конечно, придется завязать мне глаза? — спрашивает молодая женщина.

— Зачем?

— Я думала, так принято.

— Раз я сопровождаю вас, все подобные формальности отпадают.

Молодая женщина внимательно изучает пейзаж, открывшийся у нее перед глазами, — небольшую долину, вклинившуюся в лесной массив. Потом говорит как бы между прочим:

— Когда я шла на почту, то заметила, что вы разговаривали с высоким молодым человеком. Он живет в Палиссаке?

— Конечно. Это учитель, господин Бертон. Вы его тоже знаете?

— Мне кажется, я его где-то видела.

— Вполне возможно. Он — член местного комитета освобождения. В день высадки союзников он щеголял даже в форме лейтенанта…

В это утро группа мушкетеров заняла в лесу боевые позиции.

Накануне Антуан Бастид в сопровождении д'Артаньяна и молодого Пейроля отправился к намеченному месту засады, чтобы произвести разведку и выработать план действий.

В районах, где действовали партизанские отряды, засада была обычным видом операции. Это полностью соответствовало тактике партизанской борьбы, принятой в отрядах Ф.Т.П.: наносить противнику удары, уклоняясь от его встречных ударов; при неравных силах избегать боя с регулярными частями противника, однако не упускать ни одной возможности внезапно напасть на врага. Тактика партизанской войны оказалась настолько действенной, что незадолго до высадки союзников немцам пришлось направить в департамент Дордонь части дивизии «Райх» с целью окружить и уничтожить отряды маки. При поддержке предателей из вишистской милиции и «мобильной гвардии» карательные отряды оккупантов пытались терроризировать население: они поджигали дома и даже целые деревни, расстреливали первых попавшихся людей, сгоняли жителей с насиженных мест… Части Ф.Т.П. стойко выдерживали натиск врага. Отступая, они рассеивались, но тут же перегруппировывались, чтобы снова вступить в бой. Однако не все отряды маки действовали одинаково. При первой же тревоге группы «Тайной армии», следуя своей тактике, сразу же прекращали всякую деятельность: они скрывались среди населения или углублялись в леса, подальше от путей сообщения, избегая соприкосновения с врагом. Отряды и батальоны Ф.Т.П. рассредоточивались только в случае крайней опасности и, спасаясь от окружения, проходили огромные расстояния; они внезапно появлялись то там, то здесь и непрерывно атаковали врага.

На другой же день после высадки союзников капитан Пораваль предложил командованию батальона перейти к операциям более широкого масштаба. Отряды движения Сопротивления уже заняли ряд городов и сел департамента и объявили освобожденными еще большее число населенных пунктов. Повсюду на дорогах строились заграждения, взрывались мосты, шли аресты предателей; открыто создавались комитеты освобождения, они издавали приказы о реквизиции припасов для сражающихся партизанских частей. Тут и там возникали новые отряды маки. На посадочных площадках ожидали высадки воздушных десантов, предназначенных для окончательного разгрома врага…

— Нам нужно форсировать дело освобождения, — говорил Пораваль, — надо разместить наши боевые отряды в центрах округ и кантонов… Разве вы не видите, что именно те, кто не сражался с врагом, теперь больше всех стараются установить порядок во имя Четвертой республики? Я их знаю лучше, чем вы…

Но события приняли совсем иной оборот. Немцы очень быстро отвечали на действия партизанских отрядов; они заставляли местных жителей расчищать пути, сжигали ближайшие к дорогам дома, делали набеги на города и села и всячески терроризировали население.

Со своей стороны, партизаны, закаленные непрерывной борьбой, которая длилась уже несколько месяцев, пополнившие свои ряды новыми добровольцами и воодушевленные перспективой всенародного восстания, сражались с удвоенным пылом. Они беспрерывно нападали на линии железных дорог, на склады горючего и военные транспорты. Впрочем, эти действия являлись составной частью плана, выработанного в масштабе всего департамента. План преследовал цель — сорвать или по крайней мере задержать отправку дивизии «Райх», которую немцы отзывали на север для укрепления своего фронта в Нормандии. Междепартаментский штаб Ф.Т.П., охватывавший пять департаментов — Коррез, Дордонь, Эндр, Крез и Верхнюю Вьену, — разработал общий план действий. Согласно этому плану, нужно было, во-первых, перерезать все выгодные для противника коммуникации, чтобы заставить его двигаться по самым уязвимым дорогам, а во-вторых, шире развернуть боевые действия против врага, неотступно преследуя его, нападать на его эшелоны и автоколонны, нанося ему при этом наиболее чувствительные потери.