Чтение онлайн

— Ты из какой группы?

— Мушкетеров…

— Так какого же черта ты тут болтаешься?

Опасаясь взыскания, Поль побежал назад разыскивать своих товарищей. Спеша добраться до них, он стал кружить по извилистым дорогам и уличкам пригорода. И вот, пробегая по одной из таких уличек, он услышал шум мотора. Почти в тот же миг он ощутил удар в бок, словно кто-то бросил в него острым камнем. Но, по-видимому, он не был ранен, так как не почувствовал настоящей боли, и побежал еще быстрее. На уличке было пустынно, но вот впереди снова послышался шум мотора. Поль остановился на перекрестке, в отчаянии озираясь по сторонам в поисках убежища. Справа была небольшая бакалейная лавка. Поль быстро вошел туда…

И вот он стоит перед прилавком, напряженно прислушиваясь к удаляющемуся шуму броневика и постепенно замирающей стрельбе. В ушах у него — сплошной гул. Перед глазами, переливаясь разноцветными красками, танцуют полки, уставленные коробками и бутылками. Пока Поль пытается отдышаться, какие-то две женщины — по-видимому, мать и дочь — испуганно разглядывают молодого человека с автоматом в руках.

— Да он ранен! — восклицает более молодая.

Видя, что Пейроль теряет сознание, она подбегает к нему с платком в руке и старается остановить кровь, уже пропитавшую его рубашку.

— Уведи, уведи его! — торопит другая женщина, толкая их обоих за прилавок.

И в эту минуту на улице появляется машина, набитая солдатами. Немцы…

За все двадцать лет, проведенных сестрами Симунэ в этой темной лавчонке, никогда ни один мужчина не нарушал их замкнутой жизни. После смерти мужа, вызванной тяжелыми ранениями, полученными в прошлую войну, старшая сестра пригласила к себе жить младшую, незамужнюю — хромую, некрасивую девушку. С тех пор они вели бесцветную, одинокую жизнь, как две старые девы, без родных, без детей. Только уличные ребятишки забегали иногда к ним в лавку стащить конфетку или подшутить над ними. Мало-помалу они замкнулись в себе, и у них появилась какая-то озлобленность против людей. Они стали черствыми, равнодушными к чужому горю, даже находили в нем для себя некоторое утешение. Война их мало трогала: ни двукратное нападение немцев на Мюссидан, ни аресты и угон жителей нисколько их не взволновали. Они не питали ни к кому симпатии, и их самих никто не любил. И вдруг сегодня какая-то случайность боя, о котором они не знали, да и не хотели знать, привела в их дом преследуемого немцами партизана. Если бы старшая сестра не побоялась, то, пожалуй, прогнала бы его прочь. Но молодой человек не проронил еще ни слова, а ее хромая сестра уже бросилась к нему на помощь. С этого момента мысли обеих сестер были связаны только с ним.

Два немца входят в лавку и обращаются к старухе:

— Вы не видели, куда прошел партизан?

— Ничего я не знаю, — отвечает она своим обычным неприветливым тоном.

За дверью, в соседней комнате, ее хромая сестра хлопочет возле потерявшего сознание молодого человека.

— Мы видели, как он бежал, — продолжает настаивать немец, повышая тон.

— А я, повторяю вам, ничего не видела.

Хромая тащит раненого во двор. Куда бы его поместить? Куда спрятать? Боже мой, куда же его спрятать? Перед ней распахнутая дверь в чулан. Она втаскивает туда бесчувственное тело, усаживает на пол и закрывает дверь на задвижку… И тут же вдруг вспоминает о платке. В кухне его нет. Кажется, она оставила платок на прилавке. А ведь он был весь в крови…

В лавке немец все еще продолжает допрос.

— В доме есть мужчины?

— Нет.

— Кто живет с вами?

— Только моя сестра.

— Ты меня звала? — откликается хромая сестра, медленно выходя из комнаты с грязным бельем в руках.

— Эти господа ищут какого-то мужчину. Ты кого-нибудь видела?

— Я? — переспрашивает хромая, кладя белье на прилавок. — Я никого не видела.

Ее рука захватывает платок, который пока еще никому не бросился в глаза. Сердце бешено колотится. Но когда, наскоро осмотрев дом, немцы уходят, хлопнув дверью, она впервые за много лет чувствует себя счастливой…

Последние партизаны покидают город, и звуки стрельбы стихают…

Сильно озабоченный, Марсо шагает, как зверь в клетке, вдоль и поперек комнатки с земляным полом, служащей ему кабинетом. Констан не успел еще закончить оборудование нового командного пункта, и в комнате стоят только две скамьи, стол и старый, неизвестно где раздобытый сундук. Еще счастье, что нашлось все это… Впервые командование сектора имеет наконец свой КП. Он помещается в пустовавшем ранее доме при въезде в глухую деревеньку Пиньяды. Дорога проходит в ста метрах отсюда. Перед домом — луг и лес, позади него — тоже лес. Вокруг, насколько хватает глаз, все лес да лес. Командный пункт расположен на возвышенности и поэтому застрахован от всяких неожиданностей. Две вновь сформированные части — батальон Пораваля и батальон Ролана — размещены в окрестностях. Батальон Ролана остался на прежнем месте; Пораваль расположил свой на десять километров дальше. В каждом батальоне около трехсот человек. Много споров было при распределении людей и затем при разделе оружия. После удачной операции в Мюссидане командование смогло выделить каждой роте по противотанковому ружью «базука» и каждому отряду — по два ручных пулемета. Почти половина бойцов вооружена теперь автоматами.

Каковы результаты мюссиданской операции? Уничтожены немецкий бронепоезд и броневик, выведена из строя танкетка, захвачено четыре пулемета, множество винтовок, автоматов, гранат и патронов. Около пятидесяти немцев убито, восемь взято в плен. Но за это заплачено дорогой ценой. У партизан — девять убитых, среди них двое из числа самых лучших — Клебер и Жаку. Два бойца пропали без вести. Восемь человек ранено. Разбит один грузовик. На эту операцию немцы ответили зверскими расправами в городе. По слухам, последовали ужасные карательные меры: расстреляны десятки заложников, убит на улице мэр города. Обеспокоенный размерами фашистских репрессий, Марсо попросил Роз разведать обо всем поподробнее. По-видимому, ей удалось проникнуть в город, но именно это и тревожит сейчас Марсо. Роз должна была вернуться еще накануне вечером, но наступило уже утро, а ее все нет…

И потом еще столько всяких забот… Возникли, например, затруднения с Поравалем. Он упорно хочет сосредоточить всех своих людей в одном месте, чтобы они были, так сказать, всегда под рукой и он мог приучать их к дисциплине. Такая концентрация сил очень опасна… Марсо упрекает себя в том, что ему не хватает твердости в обращении с Поравалем, что он недостаточно решительно борется с теми его взглядами, которые считает ошибочными.

С другой стороны, беда и с Роланом. Он — полная противоположность Поравалю. «Устраивайтесь, где хотите, — говорит он своим командирам рот, — только держите со мной связь». Для него не существует никаких затруднений в этих вопросах: выпутывайтесь, как знаете! А о своей собственной безопасности он совсем уж не заботится, не принимая никаких мер предосторожности. В ответ на упреки Ролан становится на дыбы и возмущенно заявляет: «Я — не офицер "Тайной армии", чтобы прятаться».

Марсо опасается, что теперь, когда он территориально отделен от командиров батальонов, руководить ими будет еще труднее. Но на этот счет есть определенная директива департаментского военного комитета и партийных органов: «Штаб сектора должен находиться отдельно от штабов батальонов». «Твоя задача, — сказали ему, — наладить связь с частями, которыми ты руководишь. Почему бы тебе не поместиться в каком-нибудь замке? Они, как правило, стоят на возвышенности и вообще удобно расположены…»

В замке? Марсо и сам думал об этом. Но в данный момент можно ограничиться домом в лесу. Это тоже уже прогресс. Плохо лишь, что в связи с реорганизацией снова возникли затруднения, которые казались уже преодоленными. Не хватает командных кадров, оружия, продовольствия, обмундирования. На каждом шагу возникает тысяча проблем. Пайрену никак не удается точно определить численность личного состава и получить другие нужные ему сведения, и эти неудачи выводят его из себя. Только один Констан, невозмутимый Констан сохраняет хладнокровие. Он раздобыл три грузовика для службы снабжения, организовал материальные склады и сейчас налаживает телефонную связь. Иногда Марсо завидует его характеру. Оставаться всегда спокойным, выдержанным, иначе говоря, уметь владеть собой — это и есть качества командира… Такие качества приписывают и самому Марсо. И все же ему постоянно приходится сдерживать себя. Иногда его охватывает желание кричать, он готов вспылить, как это часто случается с Пайреном. Но он обязан держать себя в руках. Он начальник и должен сохранять хладнокровие, иначе руководство — он отлично понимает это — ускользнет из его рук. А быть начальником — нелегкое дело. Надо быть вдумчивее других, размышлять, когда они развлекаются, работать, когда они отдыхают. И все время появляются новые проблемы, все время надо напрягать ум, чтобы среди сотни одновременно возникших вопросов выделить тот, главный, от разрешения которого зависят все остальные.

— Можно войти?

Не дожидаясь ответа, Рамирес входит к Марсо с блокнотом в руке.

— От Ролана только что прибыл связной. Нашелся один из двух бойцов, которые числятся пропавшими без вести в Мюссидане. Он, оказывается, был ранен в плечо, укрывался во рву под мостом и смог выбраться только с наступлением ночи. Пока еще нет известий о другом бойце — молодом Пейроле… Пораваль предлагает вместо Жаку назначить Эмилио… Серве удалось доставить пятерых раненых в клинику в Бержераке. Ранены тяжело, но опасности для жизни нет. Остальных лечат дома… Констан реквизировал склад зерна… Машина уже отремонтирована…

Славный Рамирес, он не знает всего того, что сейчас тяготит его начальника. Марсо благодарит его кивком головы.

— Слушай-ка, Хосе, говорят, сегодня ночью испанцы хорошо поработали?

— Да, испанский отряд взорвал в трех местах железнодорожное полотно между Мюссиданом и Перигё.

Рамирес — незаменимый человек для Марсо. Он — и его личная охрана, и секретарь, и связной; он ходит за Марсо словно тень. Кроме того, через него установили контакт с испанским отрядом, действующим на территории сектора.