Чтение онлайн

— Значит, так… Фамилия, имя, отчество?

— Привет! — дерзко ответила пленная. — Так я и стану говорить! Вот так новости!

— Выясним… — пробормотал Шурка, делая в блокнотике загадочную пометку. — Это мы выясним… А также — какая насчитывается численность «кирпичей», их военные планы… и прочее!

— Сто раз тебе говорить! Я к ним не отношусь! Я сама живу! Балда!

— Раз по-хорошему не сознаешься, можем по-другому… — запугивал ее Шурка, но пленная не дрогнула.

— По-другому только фашисты делают! — заявила она. — Это они пленных мучают! А вы фашисты, что ль?

— Нет, что ты… — смутился Шурка. — Мы пленных никогда не мучаем… У нас им хорошо… Все довольны! — И, чтобы подтвердить правоту своих слов, приказал Перфишке: — Перфильев! Не видишь — пленная уже все яблоки поела? Принеси ей… побольше!

— На, и огрызки выкинь! — добавила пленная, которая чистоплотно складывала огрызки прямо на разостланную карту. Это была карта настолько секретная, что даже сам командующий не всегда мог в ней разобраться: на вид кажется, что просто разные каракули и вилюшки там изображены, а на самом деле это удары по позициям «кирпичей» с фронта, с тыла, с флангов и со всех других сторон. Забрав огрызки, Перфишка ушел, а в дверях замаячили Зубан и Голован, которые с таинственным видом махали командиру руками, вызывая его выйти наружу.

— Караульте тут, чтобы не убежала! — распорядился Шурка и вышел к разведчикам, которые, оказывается, имели важное сообщение.

— Это знаешь кто? — зашептали они. — Наташка!

— Напротив больницы они живут!

— Домик желтенький!..

— Гуси у них!..

Объявив разведчикам благодарность за бдительную службу, Шурка вернулся в беседку довольный. Ведь этих военнопленных только с виду интересно в плен забирать, а свяжись — так хлопот не оберешься! Ловить их трудно, держать негде, а отпустить жалко: жди потом, когда другой поймается… Но теперь все разъяснилось, и пленную, хочешь не хочешь, а нужно отпускать, как взятую по ошибке.

— Значит, не желаешь сознаваться? — обратился он к пленной. — Ну и не нужно! Мы про одну личность и так знаем: кого Наташкой звать, местожительство желтенькое! С гусями!

— Откуда знаете? — удивилась Наташка.

— Нам все известно! — торжествовал Шурка. — Согласно разведданных!

Тут явился Перфишка с яблоками и сразу ляпнул:

— Знаете, что я придумал? Ее можно у «кирпичей» на заслонку обменять! Мы им — пленную, а они нам пускай заслонку обратно отдают! Ну как, хорошо я придумал?

Домовитый Перфишка потерю заслонки переживал сильнее самого хозяина, потому и придумал такой план — очень интересный, если, конечно, «кирпичи» согласятся отдать заслонку за не известную им пленную…

Но сама она вдруг заупрямилась и капризно воскликнула:

— Вот еще! Стану я вам на какую-то заслонку обмениваться! И не ждите! А какая это заслонка? Зачем она у «кирпичей»?

— Настоящая, из печки вынута, взамен щита… — начал разглашать военные тайны Перфишка, но Шурка ему не дал:

— Не разбалтывать!

Однако девчонка уже успела все сообразить и злорадно захихикала:

— А я и так поняла! Теперь вам влетит от матери!

— Не влетит… — буркнул Шурка. — До зимы далеко, а летом она печку не топит…

Сделав в блокноте кое-какие пометки, он объявил:

— Значит, ты признана невиновной… к «кирпичам» непричастна и можешь быть свободной!

Но пленная продолжала сидеть как ни в чем не бывало.

— Чего расселась? Слышала, что говорю?

— Что?

— Свободной можешь быть! Значит, иди куда хочешь!

— Вот так новости! — с возмущением тряхнула косичками пленная. — Какие-то вы прямо… То в плен тащат, то обратно прогоняют, ничего не поймешь! Не пойду вот! Девочек, если хотите знать, вообще ниоткуда насильно не прогоняют, это невежливо! Сначала вот босоножек почините — ремешок порвался, когда с вами боролась… Были бы настоящие мальчишки, давно бы починили!..

— Сапожники тут тебе… — заворчал Шурка, но опять вылез Перфишка, мастер на хозяйственные дела:

— Починим! — заверил он, взглянув на порванный ремешок. — Пара пустяков! Сейчас принесу иголку и дратву!

И убежал.

— Чините где-нибудь еще! — предупредил Шурка. — В штабе не место!

— Почему? — допытывалась пленная.

— Будет секретное совещание… при закрытых дверях? Только мы с моим начштаба, больше никто! Всем посторонним выйти!

Бойцы потянулись к выходу, одна пленная продолжала сидеть.

— Дежурный! — позвал командир, — Дедов и… еще кто-нибудь! Удалить ее из помещения!

Дед и Роман схватили девчонку под руки и потащили из беседки, хоть она сильно упиралась и хотела кусаться.

В штабе остался только командующий и его начштаба Калиныч, которые закрыли за девчонкой дверь и начали совещание.

— Вот навязалась! — пожаловался Шурка, садясь на свое освободившееся место. — Беспорядок тут развела!

— И зачем только брали… — поддакнул начштаба.

— Ну-ка выгляни… Может, ушла?

Калиныч осторожно выглянул в просвет между листьями дикого винограда, увивавшего беседку:

— Нет… Сидит на скамейке…

— А наши?..

— Около нее стоят… Зубан с Голованом малину рвут — ей, наверное… А Перфишка туфлю зашивает…

Посидели, помолчали. Потом командующий сам выглянул: она что-то рассказывала, а остальные слушали развесив уши.

— Агитацию проводит… — заворчал Шурка. — Как бы ее прогнать?

— А просто: «Иди отсюда!» — посоветовал начштаба.

— Вот ты и скажи! — обрадовался Шурка.

— А почему не ты?

— Мне неудобно…

— Это должен командир делать…

— А я тебе перепоручаю!

Калиныч подумал и сказал:

— Да она, наверное, и сама убежит… Пленные всегда убегают! Надо ее похуже караулить, она увидит и может убежать! Чего ей в плену делать? Я бы убежал!

— И я! — согласился командир с соображениями своего начштаба. — Тогда, значит, так! Иди позови всех сюда, кроме нее! Она увидит, что нет охраны, и пусть убегает…

Калиныч пошел и долго не приходил, а командир дожидался его прихода, сидя у стола.

Над столом красовался любимый Шуркин полководец генералиссимус А. В. Суворов, изображенный со своими солдатами во время перехода через Альпы. Самое интересное, что и звали их почти одинаково, Александр Васильевич Суворов — Александр Васильевич Сурков, и оба были невысокого роста. Глядя на картинку, где солдаты съезжали на штыках с крутых обрывов, Шурка думал о том, куда же Суворов девал своих пленных. Судя по картинке, ему некогда было с ними возиться, и он, наверное, обезоруживал их и отпускал, чтобы они не хозяйничали у него в тылу, не высматривали и не вмешивались везде…