Чтение онлайн

Ну, чего, надо так надо. Дают мне письменный приказ, развернули карту, а на ней все досконально расписано – маршрут, где привалы устроить, где поить лошадей, где ночевка и т. д. и т. п. И дают мне в подчинение целую команду: 35 ездовых, плюс старшина, фельдшер, да еще повар с кухней и продуктами на всю команду из расчета на неделю. И мы этот марш своим ходом неделю совершали.

Вначале по территории Германии, потом Польша, а затем вышли в Львовскую область. Пока ехали по Германии, все спокойно, только пара маленьких инцидентиков случилась. Однажды въезжаем на площадь какого-то городка, и вдруг оркестр начинает играть встречный марш. Смотрю, какие-то начальники бегают. Думаю, чего такое? Но сразу понял, что какая-то ошибка. Встречали своих, а появились мы. Бегут два офицера, и капитан меня ни с того ни с сего отчистил матом: «Кто вы такие и откуда здесь появились?» – «Как откуда? У меня приказ – веду колонну!» Оказывается, они ждут свою часть. «Так мы никого по дороге не видели!» – «Быстрее отсюда уезжайте!»

Но как заехали в Польшу, тут уж мы стали настороже. Я и до этого выставлял охрану, все как положено, ночью проверял. Если кто-то заснул, старшине выволочку устраиваешь, и он уже их сам воспитывает. А старшина мне боевой попался, кулачище, как кувалда, так что он быстро приводил в чувство. Вижу у одного глаз уже закрылся, значит, уже воспитывали его хорошо… Но все поняли, что я требовательность проявляю, поэтому все как положено, и в Польше уже выставляли усиленную охрану. Не один человек, а парные, между ними патрули. Повозки как можно поплотнее сдвигали, привязывали, старшина даже советовал связывать передние ноги лошадям. Потому что, где только остановимся, сразу появляются разведчики из местных: «Не продадите ли лошадку?» Некоторые большие деньги предлагали: «Целый мешок принесу!» В итоге ничего серьезного не случилось, но факт тот, что в Польше мы всегда были настороже.

И еще такой момент. Тогда же вся территория до Одера отошла полякам, и там в одном селе мы видели такую картину. В основном немцы уже ушли, но уже появились первые поляки-переселенцы, так они стали выгонять немецкие семьи, которые еще задержались. У кого из немцев лошадки оставались, их сразу отобрали, и весь свой скарб они везли на себе. На тележках, на велосипедах, в детских колясках… И прямо у нас на глазах поляки остановили две повозки с немцами, лошадей сразу отобрали, барахло сбросили, укатили, а немцы стояли и смотрели. Зато сейчас они лучшие друзья, и немцы уже забыли, как вели себя их «друзья»-поляки…

В общем, успешно прибыли в конечный пункт назначения – городок Судовая Вишня, что в 15 километрах от границы. Наши уже все там, на машинах приехали. И в конце мне объявили благодарность. Ребята смеются: «Везет тебе, Коля.»

А в Судовой Вишне перед нами были поставлены две задачи. Во-первых – усиление местной милиции и поддержание порядка в округе. Для этого у нас сформировали несколько оперативных групп. У нас в батальоне, например, три такие группы были сформированы. Одну из них возглавлял я. Если что, мы вместе с энкавэдэшниками выезжали в районы и ловили этих бандеровцев. Никого нашей группой, правда, не взяли, но и стрелять приходилось, и гранаты бросали, всякое случалось. Эти же облавы в основном по ночам. Только чего-то где-то шорох, сразу палили.

Ну, а вторая задача – мы занимались разгрузкой и отправкой различных грузов, прибывающих из Германии. Там вроде до 1 сентября разрешалось вывозить все без всякого, и эшелоны шли один за другим. В Германию порожняком, а оттуда вывозили все, что возможно. Но чтобы держать станцию свободной, пришлось построить два тупичка. Мы помогали строить эту километровую дорогу, потом появились восовцы, специалисты-железнодорожники, все проверили и загнали нам туда эшелон из Германии с оборудованием. Мы должны были его выгрузить, направо и налево от полотна, накрыть толем, чтобы не промокало. Но разгружать пришлось долго, ведь там многотонные станки, а у нас никаких кранов, все вручную. Ну, и свою привычную службу несли, так что скучать не приходилось. И вот за два месяца, пока мы там находились, у нас в бригаде погибли семь человек. Ладно, трое погибли непосредственно в стычках. А остальные? Как-то парочка солдат подалась в деревню и пропала. Потом как-то повар вдруг решил достать зеленого лука. Взял с собой одного помощника, на повозке уехали, и все, ни слуху ни духу… Не нашли и ничего не узнали. Так что стоит только расслабиться, как сразу проявляется наша русская расхлябанность. И почти каждый день нам докладывали о всяких эксцессах. Там, там, там. А я там немножко встречался с заведующей почты, приятная такая девушка. Но ее туда прислали с Восточной Украины, а таким пришлось особенно нелегко. И я ее спрашивал: «И как вам тут, не страшно?» – «Конечно, страшно. То там кого-то застрелят, там, там.» Или еще такой эпизод.

В доме, где находился штаб бригады, вдруг обнаружили тайник с оружием. Уже потом я узнал, что о нем сообщила какая-то молодая девушка. Стену сломали, а там и пулеметы, и автоматы, и боеприпасов сколько хочешь.

А уже в Наро-Фоминске на полковой кухне я вдруг увидел молодую девушку. Поинтересовался, откуда она взялась. Солдаты же должны там работать. И мне рассказали, что она кое-какие гнездышки бандеровцев раскрыла и, когда мы собрались уезжать, попросилась: «Возьмите меня с собой!» Ее, конечно, взяли, устроили в городе на работу, пристроили в общежитие, а потом она вышла замуж и так и осталась в Наро-Фоминске. Так что обстановка была напряженная, сложная, беспокойная, и нам постоянно напоминали про бдительность. Всегда и везде ходили только с оружием. Правда, когда приехали в Наро-Фоминск, оказалось, что там развелось много разных банд. Какая-то «Черная кошка». Так что и там до конца 45-го с оружием ходили.

Кормили нас нормально, особенно в конце войны. Но мы ведь и не избалованные были в плане питания. Вот я, например, дома как привык? На завтрак всегда жареная картошка. В обед суп, может, что-то еще. А на ужин только стакан молока и кусок хлеба. И всего раза два в неделю мясо. Так что в этом плане для меня сложностей не возникало.

Знаю, что многие от однообразного армейского питания чего-то всю жизнь терпеть не могут. У меня ничего такого нет. Как любил кашу с детства, так и ем ее с тех пор. Разную, но каждый день на завтрак обязательно применяю.

Запомнились вкусные американские консервы. Когда в училище учились, помню, задавал себе задачу – найти хоть кусочек колбасы в порции. Ищешь, ищешь и иногда найдешь малюсенький кусочек…

Зато когда банку открываешь, это совсем другое дело. Если на черный хлеб кусочек положишь, вот красота…

Немецкие продукты тоже пробовал, очень понравились. Даже мед понравился. Он у них был в упаковочках по 100–200 граммов, как сейчас сметана. Чувствуется искусственный, но все равно вкусно. Но особенно нравились рыбные консервы. Правда, как прочитаешь на этикетках «произведено в Дании, Голландии», так сразу ругаемся на них нехорошими словами: «Вот сволочи, кормят немцев.»

Иногда мне хочется картошки в мундире, и когда беру ее в руки, то аромат и вкус напоминают мне детство и один эпизод с войны.

Когда мы только прибыли в 40-ю бригаду, то марш на передовую выдался продолжительным и напряженным. Особенно для механиков-водителей. И вот на рассвете мы остановились в украинском селе. Объявили большой привал. Дозаправились, ожидаем батальонную кухню. И тут наш богатырь, механик-водитель Савин вдруг неожиданно вспомнил про картошку: «Я бы целый чугун, наверное, съел.» Другие члены экипажа его поддержали.

Втроем заходим в ближайшую хату, а там за пустым столом ребятишки мал мала меньше. У печи хозяйка. С разрешения присели на лавку. Но что это, не сон ли? Хозяйка вынимает из печи чугунок с картошкой в мундире. Мы аж переглянулись. Хозяйка стала настойчиво угощать. Берем по две картофелины, она приятно обжигает ладонь, и ее тепло проникает внутрь. На столе появляется вместительный чайник с кипятком. Я шепнул радисту-пулеметчику, и он принес из танка две суточные упаковки НЗ. Положил их на стол. Хозяйка отказывается, а детишки выразительными глазенками смотрят на эти необычные предметы. Но тут поступает команда: «Вперед!» Выхожу последним из хаты, а вся семья, выстроившись у порога, провожает нас. На глазах хозяйки слезы, она вытирает их концом длинной юбки. Казалось бы, ничего особенного не случилось, но вот всю жизнь вспоминаю этот эпизод…

Еще запомнилось, как в Кракове мы впервые попробовали знаменитой краковской колбасы. Для нас это целое событие. У нас же все деревенские, так что о существовании колбасы мы только слышали, но далеко не все ее пробовали. А тем более настоящей краковской. Я, например, перед войной всего два раза пробовал самой дешевой чайной колбасы. Один раз где-то с отцом на ярмарке, и один раз друг угостил.

Вот, значит, брали мы Краков. Здорово там повоевали, много всяких событий приключилось. Но несколько суток не спали, и, когда выдалось затишье, все, конечно, сразу повалились спать. И вдруг меня будит наводчик Гаврилюк. Бывалый мужичок, лет под 40. Хозяйственный такой, с ним я забот не знал с пропитанием. Резерв он нам всегда обеспечивал. Но где, чего доставал, понятия не имею. И тут он меня будит и говорит: «Командир, тут колбасу где-то делают. По запаху чую!» – «Действуй!»