Чтение онлайн

Но следующее письмо, присланное братом, еще более меня расстроило. Брат сообщил мне, что его старший сын, двадцатипятилетний Сигоеси Хасимото, офицер 4-й армейской дивизии, умер в декабре от туберкулеза. Это был мой любимый племянник и, закрыв глаза, я прошептал молитву за его душу.

Совершенно подавленный, я отложил еще невскрытые письма, выпил еще пару чашек саке и вышел на мостик. Стоял прекрасный солнечный день. Зеленый берег и сверкающее под тропическими лучами море, казалось, жадно манили к себе.

При моем появлении вахтенный офицер, смотрящий на берег жадными глазами, вытянулся и приложил руку к козырьку фуражки.

— Объявите, — приказал я, — что завтра всему экипажу разрешено увольнение на берег. Всех разделите на три группы, чтобы каждая могла побыть на берегу по три часа.

Глаза лейтенанта зажглись восторгом, и рассыльные немедленно побежали разносить эту новость по кораблю. Ни один из трехсот человек экипажа моего эсминца не был на берегу пятьдесят дней, а потому новость вызвала всеобщее ликование.

Я вернулся в свою каюту и вскрыл следующее письмо. Оно было отправлено из Куре, но имя отправителя мне не было известно. Письмо начиналось следующими словами:

«Меня зовут Хинагику. Я — одна из девушек-гейш, которые обслуживали банкет по случаю вашего ухода на войну».

Сначала я подумал, что далее последует объяснение в любви, и решил, что мне, уже взрослому человеку, обремененному женой и тремя детьми, совсем не пристало впадать даже в заочный почтовый роман с молоденькой гейшей. Но все оказалось гораздо проще и прозаичнее.

«Хозяйка ресторана, — писала девушка, — напомнила, что перед вашим внезапным уходом вы забыли оплатить счет. Мы будем счастливы, если вы оплатите счет,который прилагается ». Я чуть не умер от стыда. Надо же в мои годы быть таким безответственным! У меня появилось желание напиться до беспамятства, и я открыл новую бутылку саке .

На следующий день я съехал на берег с первой партией увольняющихся. Улицы Давао были наполнены моряками с других кораблей, стоявших на якоре в порту. Везде стояли японские торговцы, бесплатно обслуживающие своих земляков напитками и сладостями. Было много и филиппинцев, которые спокойно и без страха ходили по улицам. Ярко накрашенные девушки со сложными прическами и в ярких платьях мелькали вокруг.

Меня только крайне удивило, что все они ходят босиком. В Японии босиком по городским улицам не ходит никто. Если нет возможности купить настоящие туфли, ходят в деревянных сабо.

В переполненных кинотеатрах демонстрировались Последние американские фильмы. Я заметил на некоторых домах вывески: «Японский военный центр рекреации». Перед «центрами» толпились наши солдаты и матросы. Это были бордели, которые постоянно следовали за армией из самой Японии, Китая и Кореи.

Я почувствовал некоторую нервозность у матросов при виде меня. А потому сказал лейтенанту:

— Проследите здесь за порядком. Я пойду в штаб. Встретимся в полдень на пирсе. Смотрите, никого здесь не потеряйте.

— Есть, командир! — радостно откозырял лейтенант. Уходя, я слышал за спиной радостные крики матросов.

27 и 28 февраля 1942 года я принял участие в бою, получившем позднее название «Сражение в Яванском море». Историки считают этот бой одним из редких морских сражений Второй Мировой войны, где не была задействована авиация, если не считать чисто разведывательных полетов.

Я прочел очень много книг об этом бое, написанных как западными авторами, так и японскими. Большинство западных книг на эту тему написаны сразу после войны, а потому они слишком эмоциональны, чтобы быть исторически объективными. Японские книги имеют подобные же недостатки. Они написаны также после войны, то есть после поражения, когда японским авторам был отрезан доступ к документам и другим источникам.

Большая часть офицеров, командовавших кораблями и отрядами союзников, погибли в этом бою. Поэтому чрезвычайно сложно составить цельную картину сражения с американской стороны.

Контр-адмирал Такео Такаги, командовавший в Японском море военно-морскими силами Японии, погиб на Сайпане в 1944 году. Но уцелел его начальник штаба, капитан 1-го ранга Ко Насагава (ныне командующий новым флотом Японии) и начальник разведки — капитан 3-го ранга Котаро Исикава. Перед тем как написать эту главу, я имел долгие беседы с ними обоими, а также с другими уцелевшими в войне участниками этого боя.

Все началось с того, что соединение американских, австралийских и голландских кораблей сделало попытку атаковать японский конвой у Сурабаи. Соединение союзников, состоявшее из трех тяжелых, двух легких крейсеров и одиннадцати эсминцев пыталось напасть на сорок один тихоходный транспорт с войсками, идущих под охраной двух японских легких крейсеров и десяти эсминцев. Два японских тяжелых крейсера дальнего прикрытия находились в 150 милях позади конвоя.

Несмотря на все преимущества, которые давало союзникам их численное превосходство, внезапность появления и удачная позиция, они умудрились не потопить ни одного японского корабля или судна. Среди кучи ошибок, в которых каждая сторона, казалось, хотела перещеголять другую, реальным решительным фактором, с моей точки зрения, стал боевой настрой личного состава.

Этот бой интересно сравнить со сражением в заливе Лейте в октябре 1944 года. Там японский флот под командованием вице-адмирала Такео Курита сыграл фактически ту же самую роль, как и соединение голландского контр-адмирала Доормана в Яванском море.

В заливе Лейте Курита загнал в угол два соединения слабых и уязвимых эскортных авианосцев противника, но так и не смог нанести по ним решающего удара, повернув в самый решающий момент на обратный курс и упустив блестящий шанс, предоставленный судьбой.

Курита вел флот к заливу Лейте с решимостью фаталиста, отлично понимающего, что у него нет никаких шансов на победу над столь превосходящим его силы противником. Эта мысль постоянно давила на него, и, когда у него был шанс победить, он этого шанса просто не заметил, повернув на обратный курс.

В феврале 1942 года чувство безнадежности и беспомощности давлело на всех союзных офицеров в регионе Филиппин и Голландской Ост-Индии. Они считали, что у них нет шансов не только победить, но и уцелеть. Помня о Перл-Харборе и о потоплении «Принс оф Уэлс» и «Рипалс», они со страхом ждали, когда то же самое произойдет и с ними, не видя никаких альтернатив. Уже пал Сингапур. Полная оккупация японцами Филиппин была просто вопросом времени. Сметая все очаги сопротивления, японские вооруженные силы шли от победы к победе. Могучее авианосное соединение японского флота под командованием адмирала Нагумо было к этому времени переброшено в Индийский океан. Противнику оно представлялось какой-то чудовищной суперармадой. Союзные штабы просто не имели об этом соединении никаких сведений и даже не знали вообще сколько у Японии авианосцев. Это порождало всевозможные панические слухи, путаницу и неразбериху. 1 февраля 1942 года небольшое американское авианосное соединение атаковало наши базы на Маршалловых островах. Соединение адмирала Нагумо, стоявшее на Труке, полным ходом ринулось к Маршалловым островам, до которых было 1500 миль. Узнав об этом, союзное командование решило атаковать соединения японского флота, оставшиеся без авианосцев.