Чтение онлайн

В трофеи посчитали и вырученные у Мустафы-бея за проданных англичан две тысячи старых арабских дирхемов, с отчеканенными на них 'червячками' священных сур и более трех с половиной мужчин и женщин, выкупленных из неволи, проживавших до пленения в землях Московского царства. Всего население анклава временно увеличилось на семь тысяч триста человек, правда не все решили остаться в заморских землях или вступить в артельное братство, но свыше шести тысяч пошли за освободителями и только полторы тысячи решили вернуться на Родину. Решивших вернутся 'витязи' обещали за бесплатно перевезли на шести галеонах, уходящих весной будущего года в Архангеломихайловск и отправить освобожденных по домам. Что полностью и выпольнии.

***

Содержавшиеся в Новгород-Испанском с весны прошлого года капитаны, офицеры и состоятельные пассажиры судов, захваченных в весеннем рейде шестьдесят второго года, наконец-то отплыли по домам. Хотя их и содержали отдельно от остальных пленных в довольно комфортабельных условиях, но все-таки даже такая неволя, это неволя. И когда они дождались внесения за них выкупа, задерживаться лишний день в своей 'темнице' не пожелай ни один. Артель получила в обшей сложности за всех пленников 430 500 песо в серебре. Однако польза от пленников была не только в прибывшей в казне артели звонкой монете. 'Контора' Воротынского не плохо поработали с выкупленными, итогом их деятельности стали полдюжины из уехавших донов и доньей, согласившихся оказывать содействия вежливым и воспитанным донам из далекой Тартарии, лежавшей за Московией, еще дальше на восход. Передовая им время от времени интересующих тех информацию или оказывая какие-либо услуги. Тем более, что и не безвозмездно.

Простолюдинов тоже рассортировали на тех кто согласен был переехать жить в далекую Тартарию и тех кто не согласился. Согласившихся просеяли через 'сито' проверок и отсеяли всякую рвань и шваль, присоединив их к несогласных. В итоге согласных на переезд набралось чуть более двух сотен с хвостиком, которых по весне и перебросили в Россию. Отказчиков и отбросы в количестве почти пяти сотен, решили загнать Мустафе-бею, благо в рабах рынки Северной Африки всегда нуждались. А пока обе категории, хотя и отдельно друг от друга, продолжали трудиться на благо Новгород-Испанского, укрепляя его оборону и расширяя, благоустраивая сам город.

***

В Порт-Иване не только приняли и похолопили пленных английских мастеров-корабелов, но и спустили в начале октября на воду, заложенные на стапелях в конце 1561 года, для достройки и оснастки, пилотную пару тяжелых фрегатов. Которые благополучно достроили, провели в водах залива Встреч ходовые испытания с боевой стрельбой и в конец декабря ввели их в строй флота под именами 'Боярин' и 'Ратоборец'. В октябре окончили строительство и ввели в эксплуатацию пару стапелей под тяжелые фрегаты и два больших стапеля под линкоры, накрыв все эти четыре стапеля эллингами. После спуска фрегатов, на старых стапелях заложили следующую пару кораблей, начав возводит над этими стапелями эллинги. На вновь выстроенных стапелях, в октябре, так же заложили два тяжелых фрегата и пару экспериментальных линкоров, с готовностью всех четырех заложенных фрегатов- конец 1565 года и линкоров-конец 1568 год.

Великое княжество Литовское. Взятие Полоцка. Январь-февраль по новому стилю 1563 года РХ.

А начался год 1563 от Рождества Христова по новому стилю, с продолжения похода на Полоцк. Этот город закрывал путь войску на литовскую столицу Вильно. Вот в январе этого года на взятие этой пограничной крепости-города из Великих Лук и выступила русская рать, включавшая большую часть всех вооруженных сил страны. Войска шли скоро, по возможности таясь, в целях сохранения внезапности. Для чего было даже приказано не высылать фуражиров, чтобы не 'светится' перед местными в стороне от дороги, а все запасы везлись с собой.

Панорама Полоцка 16 века.

Обычная тактика действий московских войск в небольших кампаниях была элементарно проста: армия делилась на три не равновеликих полка (большой, левой и правой руки) плюс, если имелся, артиллерийский 'наряд'. Однако с этого похода начались перемены в управлении и организации армии Московского царства. Даже присутствие самого царя в армии говорило о его неординарности. А уж изменение построения армии, разделения войска вместо обычной тройки полков, на восемь полков, проведенной ещё в Великих Луках, из которых армия выходивших в следующем порядке: ертоул полк - передовой полк - полк правой руки - большой полк - государев полк - полк левой руки - сторожевой полк- резервный полк, в который полностью вошла вся десятитысячная первая стрелковая дивизия 'витязей', со дополнительными средствами усиления под командой уральского воеводы боярина Черного и отдельно выделенный наряд осадной артиллерии. Тогда, как даже под Казанью, в 1552 году бились только семь полков: государев- большой- правой руки-левой руки-передовой-сторожевой-ертоул. Марш войска, так же был организован превосходно. Ни каких заторов, ни каких отставших воинских отрядов или наоборот пошедших ранее запланированного времени. Из всего семидесяти пяти тысячного войска, наибольшую сложность представляла организация движения двадцати тысячной посошной рати. Вот с ними московским воеводам не удалось найти для этой задачи приемлемого решения. В походе посошанам предназначалась роль вспомогательного войска: на их долю выпало заниматься инженерными работами, таскать на себе пушки, порох и прочие припасы, выполнять обязанности по лагерю и по обозу. Они же должны были принести к месту осады несколько тысяч мешков с землей и песком для заполнения туров, не возиться же с мерзлой землей, ковыряя её лопатами.

Но организовать это громадное, слабоуправляемое и тяжко нагруженное скопище посошан в что-то управляемое, было чрезвычайно трудно. Хотя существенная часть посоха была объединена в полковые коши - отряды, переносившие лагерные и прочие принадлежности и припасы, числившиеся за отдельными полками. Командование армии 'приговорило' каждому кошу следовать за своим полком. Но отнюдь не все громоздкое кошевое хозяйство поспевало за воинскими людьми. Всевозможные 'накладки' у посошан начались с первого дня выхода из Великих Лук: многие посошане трех шедших впереди полков не успели выйти раньше и образовали 'в острожных воротах затор велик'. Далее вся эта толпа мужиков так и шествовала между большим и государевым полками, а также вместе с государевым полком, вклинившись в его колону, страшно затрудняя движение. Командованию приходилось каждый день высылать 'голов для заторов'. При том, что дело ещё было осложнено царской 'заповедью'- в целях сохранения внезапности за литовским рубежом никого не отпускать 'ни на какую добычу', в том числе и на фуражировку, и запасы везти с собой. Таким образом, отряды несостоявшихся фуражиров нисколько не уменьшали мощный поток служивых людей и посошан. Во всем этом бедламе отличился обозный воевода князь Вяземский, который несмотря на систематические заторы и неразбериху создаваемую мужиками из посошной рати, сумел довести войско, а главное артиллерию и обозы до конечной точки не растеряв их и не сорвав графика движения.

Хотя и сторожились московские рати, однако в Полоцке вскоре узнали о приближении противника. Еще на подходе, движения армии московитов, перестал быть секретом для полочан. Вначале вести об армии противника, принесли жители местности, по которой двигались государевы полки, потом за армией установили и вели наблюдение лазутчиками и дозорщиками. Помимо того, по дороге к Полоцку из русского войска бежал и перекинулся на сторону неприятеля окольничий Богдан Микитич Хлызнев-Колычев, сообщивший о движении московской силы, о чём было сообщено великому гетману литовскому Николаю Радзивиллу (Рыжему).

Сам великий князь Сигизмунд II Август в то время находился в Польше на сейме в Пётрокове. До круля вести дошли слишком поздно, он и узнал о полоцких событиях уже после падения Полоцка, когда ни чего, для спасения города предпринять было нельзя.

– Да и что я мог сделать.
– рассуждал сам с собой Сигизмунд.
– Денег в казне что Королевства Польского, что Великого княжества Литовского и так то как всегда было не густо. А тут уже который год наводняющие территорию Литвы фальшивые гроши княжества. В Польше они если и попадают то немного. А в княжестве, как черт их родит. Из забираешь, забираешь у купцов с холопами, досталось с конфискацией фальшивок и литовской шляхте, а они как будто сами родятся. Чтобы не делал, все Сигизмунд виноват. Изымаешь, наше серебро себе гребешь, не трогаешь фальшаки, опять не угодил, ни чего не делаешь, видимо сам на этом руки греет. Вот и нет в княжеской казне ни гроша. Взять из королевской казны, так паны польские хай поднимут и не дадут разрешения на использования казны Польского королевства для нужд ВКЛ. Да тут ещё этот скандал, с варшавскими евреями, являющихся 'банкирами' ряда польских магнатов, которых, и не безосновательно, обвинили в наводнении княжества фальшивыми литовскими грошами. Поймали парочку их помощников, то же из жидов, когда они ввозили на территорию ВКЛ по возу поддельных медных монет. Видимо не зря появились фальшивые монеты только ВКЛ и на его территории. Замешаны жиды, ой замешаны. Вот и разгорелся сыр-бор. Все припомнили друг другу паны обеих частей его государства. Разругались так, что чуть ли до смертного боя не дошло, чуть-чуть развели и немного утихомирили. Вот и пришлось сидеть и ждать, чем обернется поход московитов. Эти паны на своём сейме, только тогда начали как-то шевелится когда царь Иван взял набегом Вильно и захватил Витебск. Но все равно они и он сам безнадежно опоздали. Если столицу, хоть и полностью сожженную и разрушенную они смогли занять, после того как её безнаказанно покинули московиты, то Полоцк и Витебск так и остались под московским царем. И все эта проклятая нехватка денег и расползшиеся фальшивые медяки. Отправил письма к Радзивиллю (Рыжему) и что? Ведь даже великий гетман литовский Радзивилл не успел собрать достаточного войска, в казне не было денег, а те что были, серебряные гроши, ни кто не хотел брать, опасаясь нарваться на фальшивки. Золота коронного гетмана литовского и второго гетмана, польного гетмана литовского Григория Ходкевича, хватило только на двадцать сотен пехоты из наемных литовских солдат и четыре сотни конных поляков. И что с таким силами они могли сделать против почти ста тысячной рати московитов?

Подойдя 30 января к Полоцку и узнав, что внезапного нападения не получится, государь Иван Васильевич, через пленного литовца отпущенного в город, предложил полоцкому воеводе пану Станислу Станисловичу Довойно сдать город. В грамотах государь обращался с предложением сдаться не к одному только воеводе, который, собственно, лишь и мог это сделать, а еще и к православному епископу Арсению Шисце, к литовской, в том числе православной шляхте, к полякам из коронных пехотных рот гарнизона и горожанам, обещая их всех 'пожаловать на всей воле их, какова жалованья похотят'. Своим прямым обращением к гарнизону и жителям Полоцка, государь посеять сомнения среди защитников города, тем более, что в нем имелись его доброжелатели из числа православных.

Не зря царь с митрополитом не без основания тревожились за судьбу православия в западнорусских землях и были недовольны приближением протестантского влияния к самым границам страны. Как раз в это время в Великом княжестве Литовском начали распространяются среди прочих и радикальные версии протестантизма: кальвинистская и антитринитарная. Государь с владыкой заранее озаботились в подведении под войну с ВКЛ идеологическую основу. Вот и был организован полоцкий поход 'по флагом борьбы за православия и помощи православным братьям, стонущих под игом западных схизматиков'. 30 ноября, в день выхода войск из Москвы, Иван IV участвовал в совершении торжественного молебна. По его просьбе митрополит Макарий и архиепископ Ростовский Никандр повели крестный ход с чудотворной иконой Донской Богородицы, в котором приняли участие сам царь, его брат князь Юрий Васильевич 'и все воинство'. В поход государь взял считавшиеся чудотворными образы Донской Богородицы и Крылатской Богородицы, а также святыню номер один всей Западной Руси - драгоценный крест, вклад святой Ефросиний Полоцкой в Спасский монастырь, оказавшийся в казне великих князей Московских. По прибытию под стены города войско, дополнительно было ознакомлено с ободряющим и призывающим крепко стоять против 'безбожныя Литвы и прескверных Лютор' посланием архиепископа Новгородского Пимена. В официальной мотивировке полоцкого похода было указана, как желание государя Московского Ивана IV Васильевича наказать короля Польско и Великого князя Литовского Сигизмунда II Августа 'за многие неправды и неисправления', но 'наипаче же горя сердцем о святых иконах и о святых храмех свяшеных, иже безбожная Литва поклонение святых икон отвергше, святые иконы пощепали и многая ругания святым иконам учинили, и церкви разорили и пожгли, и крестьянскую веру и закон оставльше и поправше, и Люторство восприашя'. Проведенная идеологическая кампания, дала свои результаты, в осадившей Полоцк армии, в основной массе боевой дух был очень высок.