Чтение онлайн

– Слушаюсь, командир, – вздохнул Рик. – Вообще-то список последних исследований уже сделал, сейчас найду данные. Там есть чем заняться.

– Вот и вспомнишь заодно, что ты в моей лаборатории числишься аналитиком на полставки. Действуй, а мне трусы выбрать нужно правильные. На серьезное дело иду!

И опять повернулась к шкафу, назло не закрыв экран ноута. Пусть ревнует, ему полезно. И вообще, я свободная женщина, и могу делать что хочу, в пределах отпущенного бюджета. Итак, задача: подобрать платье на деловой ужин. У меня их два. Одно строгое, черное, деловое и закрытое. А второе красное, с большим декольте и вообще провокационное. Понятно, что нужно одеть черное. А еще белье нужно правильное. У меня разложено три комплекта – полупрозрачное, черное кружевное и строгое без излишеств. Значит, что нужно одевать на официальную встречу? Ответ очевиден.

В этот момент зазвонил мобильник – за мной прибыла машина. Так что буквально в один момент нацепила кружевное черное белье, красное провокационное платье, красные к нему же туфельки и вихрем сбежала на каблуках по лестнице.

Машина оказалась шикарной. Настоящий лимузин. Думаю, сторожевые бабушки во дворе надолго запомнят его прибытие в наш дворик. Так что краситься пришлось на ходу. Хорошо, что на ходу (на удивление!) почти не трясло на вечных наших ямах. И внутри было шикарное зеркало. Но в целом получилось неплохо.

Ресторан, в который меня доставили с таким шиком, оказался в старом центре, среди каких-то совершенно доисторических построек. И выглядел изнутри очень даже роскошно.

Михаил Израилевич был в ударе – балагурил, был необычайно любезен, рассказывал какие-то анекдоты. Попытку сразу же отдать документы вежливо, но настойчиво остановил – давайте сперва покушаем. Ну что ж, давайте. Тем более что выбраться в ресторан мне как-то давно было некогда. Да и денег у научного работника не так много, чтобы по ресторанам питаться. Так что угря под кокосовым соусом и какой-то хитрый салат попробовала впервые в жизни, и с удовольствием. А когда официант убрал тарелки и наполнил бокалы, разговор сам по себе (ну, как могло показаться со стороны невнимательному наблюдателю) перешел к той самой анкете.

– Вы знаете, Наташа, – поправил он на носу очки в железной оправе, – я немножко удивлен. Вы ведь написали не все, правда? Вот виды спорта, которыми вы занимаетесь: бег, подводное плавание, тренажерный зал. Но выписка из травматологи показывает, что несколько лет назад вы сорвались со скалы во время соревнований по скалолазанию. Именно эти травмы заставили меня настаивать на том, чтобы вы прошли полную медицинскую проверку. Кстати, это и требование моего клиента, который оплачивает вашу поездку.

– Видите ли, я стараюсь не вспоминать об этом. К тому же это было еще в студенчестве. С тех пор никогда больше экстримом не занималась.

– Поймите, Наташа, как человек, изучавший психологию, понимаю это. Но вы уж простите, как это могло произойти? Извините, если это бестактно – вы можете не отвечать, но…

– Да нет, все в порядке. Я… как чувствовала перед стартом, что что-то может произойти. И вбила дополнительную страховку – она нас и спасла. Но камнепад на старой проверенной трассе – вещь непредсказуемая. И мой напарник… в общем, он вырвался слишком далеко вперед, крюк вырвало, пришлось держать его. Он тоже сильно расшибся. А меня… в общем, приложило, а руки были заняты. Дальше не очень помню, пришла в себя только в больнице. Так что больше я скалолазанием не занимаюсь.

– Как и парашютным спортом? У вас на последнем прыжке какие-то проблемы были?

– На семнадцатом. Всего у меня их двадцать, на этом решила остановиться.

– А что произошло на семнадцатом прыжке? Вы извините, я поговорил с вашим инструктором из клуба. Там эта история превратилась в легенду.

– Да ничего, в общем, не было. Просто если вы знаете, перед прыжком каждый сам собирает свой парашют. И расписывается на нем – мол, «этот парашют я укладывал сам». На случай, если что-то случится. А в тот раз мне что-то не понравилось уже в тот момент, когда садились в самолет. Ну, и пристала к инструктору, чтобы выдал запасной. Вроде бы в шутку, а потом меня как прорвало, до истерики. Он и сунул мне какой-то из-под скамейки, и пригрозил, что заставит каждый раз с двумя прыгать. Мол, если с первого раза не получилось – парашютный спорт не для тебя.

– И парашют не раскрылся?

– Стропы запутались. Потом оказалось, что в креплении был заводской брак. Наверное, когда собирала, что-то глаза уловили, но сознание не отметило. А потом сработало.

– Отлично. Вы знаете, все больше начинаю понимать, почему для этой командировки выбрали именно вас. У вас потрясающая интуиция! Наверное, для ученого это важное качество?

– Не знаю. На интуицию в работе стараюсь не полагаться. В науке ведь главное – факты. И повторяемость результатов. Когда заранее знаешь, что результат удастся повторить и почему – это наука. Остальное – алхимия.

– И сколько в том разделе, которым вы занимаетесь, «абсолютно точной» науки? Неужели все 100 процентов?

– Процентов 30, если честно. Конечно, в исследовании важны догадки, озарения… но затем все нужно проверить, перепроверить, уточнить… В общем, обычная рутина.

– Ну хорошо, с наукой я не очень понимаю. Но давайте закончим со спортом. Подводное плавание – вы ведь ныряете с аквалангом? И там были у вас какие-то проблемы? Я слышал, как у вас в клубе вспоминают одну историю…

– Не ныряем, а погружаемся. А если вы про тот случай на биостанци, то там была совершенно штатная ситуация. Мы погружались группой, на 35-40 метров. На глубине отказал редуктор. Всплывать с такой глубины в принципе можно, но не рекомендуется. Кроме того, мембрану перекосило на выдохе, и могло не хватить объема легких для всплытия. Так что просто подобралась к ближайшему пловцу, и жестами показала, что мне нужен воздух. Так мы и дышали с ним по очереди. Это отрабатывается на занятиях. В целом ситуация штатная.

– А вы и должны были погружаться в группе?

– Вообще-то должны были опускаться с напарником, но он подвернул ногу, решил отсидеться. Просто повезло, что рядом была еще одна группа.

– И что вы немного скорректировали место погружения, чтобы оказаться ближе ко второй группе?

– Ну, немножко. Метров на пятьдесят.

– То есть на расстояние, которое удалось проплыть на задержке дыхания? И вы говорите, что у Вас нет интуиции? Да вы настоящая находка для нашего работодателя. Похоже, ему потребуется вся ваша удачливость, чтобы… впрочем, это потом. А сейчас…

– А сейчас, Михаил Израилевич, моя очередь задавать вопросы. Что это за странная командировка, для организации которой нужен специалист моего профиля? Или даже конкретно я, во что совершено не могу поверить! Кто заказчик, каковы задачи? И почему для организации послана фигура такого масштаба, как Вы? Я этого не понимаю. А когда вокруг так много непонятного, моя интуиция во весь голос начинает кричать, что тут что-то не чисто. И что меня, например, просто хотят продать на органы, завлекая высокой оплатой. Или в гарем какому-нибудь шейху, что менее вероятно.

– Прошу прощения, Наташа, прямо сейчас ответить не могу. Что-то нельзя раскрыть по профессиональным соображениям, а чего-то просто не знаю. Но могут заверить – хорошо знаю этого заказчика. Он всегда выполняет обязательства, часто – с лихвой. А насчет продажи на органы, то можете не волноваться. Смею Вас заверит, на это задание уже потрачено больше денег, чем можно выручить за полную продажу всего, что в вас есть. Уж не обижайтесь. Грубо говоря, вам платят не за тело, а за мозги. И за научную репутацию.