Командировка
Шрифт:
Сканирование заняло доли секунды, но результаты сожгли его мозг хуже плазмы: множественные проникающие ранения, разорванная артерия, пуля в мозге… и самое страшное — повреждённый чип М. У. Л. И. Её сознание уже начало распадаться, и пытаться утекать в купол, как песок сквозь пальцы.
— Я… не могу… — прошептала Маса, её губы дрожали, а пальцы судорожно сжали его руку. — Прости…
И тогда в Красе что-то сломалось.
Его ядро взревело, выжимая последние запасы энергии. Казалось, время вокруг замедлилось, он ускорился как минимум в двадцать раз — так сильно, что воздух стал вязким, как сироп.
Первым погиб главарь. Кулак Краса, движущийся быстрее звука, прошёл сквозь его грудь, как через бумагу. Мужчина даже не успел понять, что умер — его сердце просто перестало существовать, превратившись в кровавый туман.
Остальные пали за доли секунды. Черепа взрывались от ударов, словно перезрелые дыни. Крас не просто убивал — он стирал их из реальности, его тело рвалось под чудовищной нагрузкой. Сухожилия лопались, кости трещали, протез заклинило с жутким скрежетом.
Когда последний бандит рухнул на землю, ещё дёргаясь в посмертных конвульсиях, Крас уже стоял на коленях рядом с Масой. Его слёзы капали на её лицо, смешиваясь с кровью.
— Держись… — хрипел он, отчаянно пытаясь стабилизировать её состояние. Но энергия заканчивалась, а вместе с ней — и надежда.
Её пальцы слабо сжали его руку.
— Ты… мой герой… — прошептала Маса, и её рука безвольно упала.
Её сознание было на пороге отправки в купол, где в бесконечных потоках данных, последние фрагменты её сознания растворялись в океане других сознаний. А Крас оставался один — среди трупов, с разорванными мышцами и пустотой в груди, где ещё минуту назад билось сердце.
Тишину ночи разорвал его рёв — нечеловеческий, полный бесконечной боли и ярости. Где-то вдали завыли сирены, но ему было уже всё равно.
Похоже, сегодня герой проиграл. И только он был повинен в этой вселенской катастрофе для одного человека — его самого. Позёрство, бахвальство и самолюбование сыграло с Сергеем злейшую шутку судьбы, нанеся непоправимый урон его душе.
Крас стоял, обливаясь кровью и потом, над растерзанными телами своих врагов. Его грудь тяжело вздымалась, каждый вдох давался с трудом — разорванные мышцы и сломанные кости напоминали о себе пронзительной болью. Но физические страдания меркли перед тем адом, что бушевал у него внутри.
Глаза, покрасневшие от слёз и ярости, медленно скользнули к хрупкой фигуре, лежащей на холодной земле парка. Маса. Его Маса. Её изящное чёрное платье теперь было испещрено алыми пятнами, а лицо, ещё недавно сиявшее радостью, застыло в неестественной бледности.
«Это я… Это всё я…» — пронеслось в его воспалённом сознании. Воспоминания нахлынули волной: её смех во время примерки буглыта, восхищённый взгляд в театре, тёплые пальцы, переплетённые с его… И утренний разговор, когда она призналась, что хочет ребёнка. Тогда её глаза светились такой надеждой, таким счастьем! А теперь…
Боль сжала горло, перекрывая дыхание. Такое он чувствовал лишь однажды — в ледяной пещере, теряя Умку. Но сейчас страдания были в тысячу раз сильнее. Казалось, сама вселенная смеётся над ним, вновь и вновь отнимая тех, кто ему дорог.
Но Крас не был бы Красом, если сдался так просто. Внезапно его энергетический сканер выдал слабый, едва уловимый сигнал. Сергей замер, боясь поверить — сознание Масы ещё не покинуло тело! Оно цеплялось за последние нити жизни, словно не желая сдаваться. Его сердце бешено заколотилось.
С лихорадочной поспешностью он осмотрел трупы бандитов. В кармане главаря обнаружилось странное устройство — плоская металлическая пластина с голографическим дисплеем. При ближайшем рассмотрении стало ясно — это разновидность квантового концентратора сознания, технология для перехвата и временного хранения человеческой души перед её переходом в Купол.
«Значит… есть шанс…» — подумал Крас, и в его глазах вспыхнула искра надежды. Пальцы (те самые, что он только что сломал в ярости) сжали устройство с такой силой, что металл затрещал. В этот момент в его сознании сложился план — безумный, отчаянный, но единственно возможный.
Он ещё раз посмотрел на Масу, затем на странное устройство. Губы сами собой растянулись в оскале, в котором смешались боль, надежда и неистовая решимость. «Я исправлю это… Я обязан исправить…»
Крас действовал с механической точностью, словно его тело управлялось не сознанием, а некой высшей силой. Казалось, все его движения и действия подсказывал неосязаемый чужой шёпот. Его пальцы, несмотря на сломанные фаланги, проворно обыскивали карманы убитых, извлекая блестящие концентраторы сознания — холодные металлические пластины, мерцавшие тусклым голубым светом. Каждое устройство с глухим хлюпом падало в бездонную котомку, пока он волоком тащил безжизненное тело главаря за ногу, оставляя кровавый след на плитке парка.
Когда труп оказался рядом с Масой, Крас замер на мгновение, сравнивая два лица: одно — искажённое посмертной гримасой, другое — неестественно спокойное, будто уснувшее. Его пальцы сжали первый концентратор с такой силой, что хрупкий квантовый чип внутри треснул с характерным щелчком.
В тот же миг в сознании Краса вспыхнуло что-то новое — чужая, но теперь неотъемлемая часть его существа. «Морфизм…» — прошептали его губы, когда тело затряслось от прилива чужеродной энергии. Он чувствовал, как душа убитого им бандита растворяется в его собственной, наполняя резервуары до краёв мерзкой, но такой необходимой энергией.
С хрустом сломав колено трупа, Крас активировал «Переработку». Плоть под его пальцами начала разлагаться на молекулы, превращаясь в мутный энергетический поток, который втягивался в котомку, преобразуясь в строительный материал для невероятного.
Когда он положил дрожащие руки на окровавленный висок Масы, его пальцы светились жутковатым бирюзовым свечением. Внутри её черепа, клетка за клеткой, восстанавливалась нейронная сеть, чип М. У. Л. И. регенерировал из ничего, буквально вытягивая сознание девушки из небытия. Это не было воскрешением — это было чудом, невозможным по всем законам физики.
Один за другим концентраторы ломались в его железной хватке, высвобождая чужеродные фрагменты душ, становясь топливом для восстановления сознания девушки. Каждый щелчок устройства сопровождался судорогой в теле Масы, пока наконец её грудь не вздыбилась в первом спазматическом вдохе.
И когда её веки дрогнули, открывая знакомые, любимые глаза, Крас впервые за эту ночь позволил себе вдохнуть полной грудью. Их взгляды встретились — её, ещё мутный от шока, и его, полный невыплаканных слёз. В этом молчаливом диалоге было всё: и ужас потери, и радость возвращения, и клятва, что подобное больше никогда не повторится.