Чтение онлайн

В своем кабинете Сингх залез в маленький холодильник и вынул плоскую бутылочку «Хенесси». 375 мл. И это после такого сумасшедшего дня на двоих здоровых мужиков! Ванино лицо вытянулось и изобразило немой вопрос: «ещё есть?» Лицо Према округлилось и выразило немой ответ: «больше нет». Жрать тоже совсем ничего не было. Пить коньяк из морозильника, да еще из пластмассовых стаканчиков как-то совсем выпадало из этикета. Синх вздохнул и ушел в лабораторию. Вернулся он с двумя круглыми колбами – в них поровну разлили бутылку. Хоть горлышки у колб узкие, но мероприятие все же сразу приобрело классический коньячный шарм – круглую колбу было удобно держать в ладони, побалтывая и согревая бренди, как в подобающей для такого дела рюмке-тюльпанчике. Трепаться о войне и работе совсем не хотелось, говорили о доме, о семьях, об Америке… Скоро бренди растеклось по всем сосудикам уставших тел, наполняя их приятным теплом и негой, а вот желудки в протест отчаянно завопили – голод проснулся с тройной силой. Подполковник снял трубку и стал кому-то звонить, выясняя, остался ли у них Эм-Ар-И (MRE, meal ready to eat, а попросту сухпай). Вскоре наверх прибежал знакомый сержант-медик и притащил два запечатанных конверта. Сержант удалился, и подполковник с «сивиком» зубами впились в блестящую пластиковую пленку вакуумной упаковки, которая пискнув с треском разорвалась. С голодухи в общем-то не плохой (если не сидеть на нем неделю) сухой паек вообще показался самой изысканной пищей. Под такую закусь опять захотелось выпить. Ваня вытер руки и взял со стола Сингха резную деревянную чашечку-сувенир. Такие чашечки очень популярны у арабов – изнутри они примитивно выточены на обычном токарном станке, но снаружи весьма затейливо украшены узорами и вязью. В них удобно хранить ручки и карандаши, а больше для каких-то реальных бытовых целей они, похоже, не предназначены.

– О! Дерево. То что надо для Грэнд-Па Хоттаба! В России мы «Хоттаба» обычно из матрешкиной половинки пили.

Челюсти Према Сингха замерли, и он с полуоткрытым тупо уставился на Айвана, не понимая, о чем это он. Оказалось, что американский военный медик не только не знает о чудесном напитке, известным русским военным судмедэкспертам как «Старик Хоттабыч», но даже не слышал слова «матрешка», хотя о многослойных Russian dolls (русских кукулок) он какое-то представление имел. Срочно потребовалось провести разъяснение с демонстрацией.

– Прем, у тебя жидкий азот есть?

– Есть, конечно. Три дюара – один поди уж выкипел, но в остальных должно быть больше половины.

– А спирт?

– Ясное дело, тоже есть… Но ты же не собираешься эту гадость пить!

– Не дрефь, военный. Будет не гадость – будет райское удовольствие с незабываемым шоу!

Сингх полез доставать ключи, всем видом показывая, что он в принципе не против отведать русской профессиональной экзотики. Захватив обычный термос, коллеги спустились в подвал, где стояли здоровые дюары – специальные емкости для хранения жидкого азота, похожие на большие двухслойные алюминиевые кувшины. Из них аккуратно отлили азота в принесенный китайский ширпотреб. Пролившиеся капельки, тихо шипя, смешно крутились по полу, микроскопическими ракетками носясь по кафелю и оставляя за собой маленькие туманные следы. Все же минус 196 по Цельсию не шутка. Затем зашли в лабораторию, где Сингх достал тяжеленную канистру со спиртом.

– Айван, ты сколько весишь?

– 225 фунтов – ответил Ванька.

– Ну тогда нам на двоих в сумме надо…

Сингх поставил на весы первую попавшуюся ему под руки банку и налил туда спирта. Потом постоял, чего-то считая, и плюхнул на глазок еще чуть-чуть. Получилась научно рассчитанная доза чтоб нажраться, но не пережрать.

– Ну, русский, пошли делать твоего дедушку-джина Махмуда, или как там его, непьющего мусульманина, еще звать.

Пока поднимались наверх, Ваня читал американскому индусу лекцию о настоящем Старике Хоттабыче, советско-восточном сказочном герое сталинского времени, который жил в бутылке, вылетал с дымом, а чудеса у него всегда получались какие-то недоделанные, ну точно, как по пьяне. В кабинете Сингха Ванька дал последние наставления по технике безопасности пития «Грэнд-па Хоттаба»:

– Прем, главное, чтоб не из стекла – оно обычно лопается от такого перепада температур. И категорически нельзя из пластмассы – эта хрупкая становиться и часто тоже трескается. Ну а самое опасное – так это из металлической кружки – губы прилипнут намертво, так примерзнут, что кусками до крови поотдираешь! А вот из дерева в самый раз – никакой опасности, главное старайся зубную эмаль беречь – холод не тетка, поэтому спирт лей сразу в глотку.

После этой лекции подполковник как-то жалобно посмотрел на Ваню:

– Айван, а можь и вправду не надо… Ну разведем ДиАй (deionized water -дистиллировкa), будет водка. Не хочешь водой, могу к себе за Кока-колой сбегать. Чувствую, нас после твоего шоу самих на завтра вскроют. Ну ведь у нас же уже есть один сурогатно-алкогольный труп. Зачем еще два? Зачем статистику по армии портить?

– Нет, Прем. То все дерьмо. Ты до Главного Судмедэксперта дослужился, а настоящего судмедэкспертского напитка ни разу не пробовал! Позор!!! Поэтому надо, Прем, надо.

Ванька плеснул в деревянную чашку чуть спирта и добавил туда жидкого азота. Тот моментально бурно закипел, из чашки потянулись водопадиком белые ручейки пара, а потом из нее вылетела длиннющая белая змеюка – извивающейся шлейф дыма, как в фильмах про джинов. Ванька постучал пластмассовой линеечкой по стенке стакана. Звук был глухой – еще не готово. Через секунд десять опять постучал – звук был звонче, жидкий азот весь выкипел, а спирт перешел в какое-то кашицеобразное состояние. Ванька поболтал его, добиваясь, когда кашица чуть отморозится до консистенции густого растительного масла.

– Тут главное азота не перелить, а то переморозишь. Чуть-чуть надо, а то долго ждать пока опять нагреется – сказал Ванька и махом отправил весь стакан себе в глотку.

Следом запустили «Старика Хоттабыча» Сингху.

– Ну как?

– Черти всех религий – здорово! Полная холодовая анестезия! Даже если воду пить, и то больше почувствуешь. Ух, ну наверное развозит от этой штуки… Это ж считай чистейший алкоголь, даже не 96-ти, а 100-процентный – при таких температурах всю воду выморозит.

Закусили остатками сухпайка, затем еще раз маханули «Хоттабыча», опять поговорили про Америку, затем про Индию и про Россию. Кем бы не был эмигрант в Штатах, и с какой бы страны он не приехал, но дай только двоим сойтись – сразу выплывает столько общего, своего родного, типично эмигрантского и недоступного никому из людей, не живших такой жизнью, точнее двумя жизнями – «до и после». Второй час ночи. Пить больше не хочется. Сингх опять звонит кому-то из своих сержантов – ваставай, боец, война мол, вот приходится работать допоздна. Намекает на отпуск в город, а потом отдает приказ – взять напарника, чтоб одному по ночному Кувейту не мотаться и доставить гражданского эксперта Айвана Доу из его лаборатории в отель Мовенпик. По дороге не будить, а на месте действовать по обстоятельствам – если что, то помочь подняться по лестнице – эксперт сегодня много работал и очень устал.

На следующее утро Ваню разбудил телефонный звонок. Звонили из медотдела штаба Группировки – вход в Багдад возможен со дня на день, поэтому просьба перебазироваться из отеля во временное распоряжение майор-сержанта, командира интендантского подразделения, на складе у которого стоял Ванькин контейнер. (Как же перевести это звание с милитари-американского на военно-советский? Самый Большой Сержант? Сержант Мастер из Мастеров, master sergeant – «нормальное» высшиее воинское звание для enlisted, то бишь не офицеров. Нет, пожалуй Старший Прапорщик, хотя должность у него по советским понятиям вполне капитанская, если не выше.) Ну что же, раз требуют перекочевать из комфортных условий в поле к военным, значит выход (выезд) завтра-послезавтра. Ваня заварил себе отельного пакетного чайку (уж очень хотелось пить после вчерашнего общения со «Стариком-Хоттабычем»), затем быстро собрал шмотки, понежился в душе (не ясно, когда еще подобная роскошь выпадет) и стал звонить Шреку. Шрек, это не зеленый леший, мультфильмовский герой, это кличка того самого майор-сержанта, которую он случайно услышал от его солдат и которая как нельзя более точно подходила к этому человеку. Официально его звали Джим Бойл, телосложения крупного, силищи неимоверной, весь в цветных татуировках, пошляк, грубиян и… и в общем-то добрый малый. Во главе его личных пристрастий безоговорочно стояла физкультура, затем жратва, затем стрельба, а потом все остальное. Этим всем остальным он чем-то очень напоминал обычного советского прапора-хозяйственника в расцвете сил, разве что не отягощенного комплексом жулика-несуна.

Шрека на месте не оказалось. Трубку взял технарь петти-офицер. С ним Ваня тоже встречался. Этот малый заведовал непосредственно погрузкой, отвечал за техсостояние «вилок» и «гусей» (погрузчиков и кранов), и на счастье оказался в курсе Ванькиного прикомандирования:

– А-ааа, так вы тот «сивик», что со Шреком в Багдад поедет! Ну тогда ждите, Шрек через часок освободится и Вас заберет. А если не заберет, то лишь перезвоните – я доложу своему офицеру, и мы сами приедем за вами.

Ванька на всякий случай еще раз продиктовал свой адрес и дал короткое описание, как лучше всего к нему добраться. То, что его заберут, он не сомневался – военные обычно не пропускали случая выехать в город из пыльной и надоевшей за месяцы пустыни.