Чтение онлайн

Намек на землячество заметно смягчил подозрительность толстяка и тот, тряся Ванькину руку, разразился тирадой вопросов:

– А-а-а, так вы из столицы! Чем там занимаетесь и где работете? Вы за импичмент Грея Дэвиса? Как там поживает кандидат Шварцнеггер? На выборах губернатора будете за него голосовать? Любите «Сакраменто Би»?

Будучи убежденным республиканцем, Ваня не любил продемократическую «Сакраменто Би» и уж совсем не переносил либеральную «Эл-Эй Таймс». Говорить корреспонденту о своей конторе совершенно незачем, а губернатора живьем (тогда это был еще Пит Вилсон) он видел лишь один раз на вступительной речи какого-то совещания федералов и силовых структур штата. Значит вместо ответа будем воду лить:

– Из столицы, из столицы, хотя это большая деревня по сравнению с соседним Сан-Франциско или вашим Лос-Анжелесом, разве что у нас понатыкано всяких официальных заведений. Работю в морге, занимаюсь экспертизами, как поживает губернатор – понятия не имею, а «Сакраменто Би» читаю по утрам.

Толстячок удовлетворенно хмыкнул в свои пышные усы:

– Тогда скажите, как вы, человек с медицинским образованием, а следовательно гумманист относитесь к тому, что каждый день гибнут наши солдаты. Вы только подумайте – если так пойдет, то после взятия Багдада потери уже зашкалят за сотню человек! Какой кошмар!

– Не «уже», а «всего».

– Вы циник!

– Да нет, хотя… может быть. Знаете, танатология цинизму быстро учит.

– Танато… что?

– Наука о смерти и трупах. Вы вот из Лос-Анжелеса, давайте я вас циничной статистикой потешу. Будем считать, что за активные действия до взятия всего Ирака лягут двести человек. Предположим, что и после взятия в год еще по полтыщи убивать будут. Теперь возьмем мирную жизнь одного района Калифорнии – вашу родную Каунти Лос-Анжелес. По этому району около 160 смертей в день. Понятно, что большинство – естественные. За год это будет около шестидесяти тысяч. Из них убийств около двух тысяч. Не мало. А вот самоубийств в вашем городе на треть больше! Уже получается около трех тысяч. А теперь такая вот любопытная деталь – каждое третье самоубийство совершается лицом нетрадиционной сексуальной ориентации. Значит все наши боевые потери за год не превысят количества добровольно обглотавшихся таблеток тоскующих лесбиянок и повесившихся фрустрирующих гомосеков в одном, пусть и большом, городском районе! Я не гомофоб, просто к слову пришлось…

– С вами невозможно разговаривать!

Толстяк демонстративно отвернулся, а Ваня принялся за дессерт.

Вдруг в столовую палатку влетел Ланке и еще пара военных. Раскрасневшийся Дэниел подбежал к Айвану и склонившись к его уху что-то зашептал. Вся палатка как по команде замолкла – у журналистов на такие мелочи глаз наметанный. Словно в отместку соседу-толстяку, Айван довольно громко бросил:

– Русские, говоришь… Третья Мировая… ОК, побежали!

Айван рассовал по карманам пару баночек «Кока-Колы» и пулей вылетел из-за стола. Выходя он увидел, что вся репортерская братия застыла словно по командае «равнение на выход», а толстяк из «Лос-Анджелес Таймс» с досадой покусывает губу. «А вот не надо плеваться в потенциальные источники информации», – ехидно подумал Ванька и нырнул за полог, хотя от того, что он узнал, настроение изрядно подпортилось. Ланке затолкнул Ивана в свою машину. По плотным люкам и толстенным слоем «шрукатурки» за броней, похоже ездил он на обычном вездеходе хим-рад разведки. Следом туда же влезли его спутники. Ланке молчал, говорили в осном они. Новость оказалась крайне неприятной – совсем недалеко, всего миль 60 на северо-восток под огонь попала колона русских дипломатов. Пока Ваньке ничего делать не предлагалось – предлагалось всего лишь захватить экспертный минимум для первичной CSI, от фотоаппарата и рулетки, до стерильных мешочков для образцов и вещдоков, и с этим барахлом срочно погрузиться в вертолет. На вертолете его доставят в некое место, где надо просто сидеть и ждать команды – он может сгодиться как русскоговорящий спец, и как «сторонний» эксперт, если там дело уж очень серьезное. Короче – привезем, и сиди, пока не позовут. В конце Ланке плоско пошутил:

– Ну наконец-то у нас настоящая работа появится. Небось Путин уже запустил на наш кэмп русский подарок. Я имею в виду «Тополя» или там «Сатану» с термоядерной боеголовкой.

Конечно все понимали, что Путин ничего не запустил, но смеяться почему-то совсем не хотелось. Подъехали к Ванькиному тюку. Ланке вытащил здоровенный нож, что у него, впрочем как и у всех разведчиков, болтался на голени, хотя в химразведке такое скорее больше для понту, чем для дела. Порезали пластик, и Ванька тут же нырнул в свою кучу, лихорадочно вспоминая что и куда он засовывал, и что следует взять Наконец набил довольно приличную сумку, дполнительно взял спесимен-кейс (небольшой чемодан-дипломат со стандартным набором, что берется коронером на место преступления) и побежал за фотоаппаратом в палатку. Вернувшись он сам стал походить на фоторепортера. За время его отсутствия военные умудрились вызвать вертолет и теперь задрав головы смотрели на небо. Ждать долго не пришлось – откуда-то сбоку из-за солдатских палаток вынырнул «Блэк Хок». Один из офицеров затараторил по рации, видимо наводя пилота на посадку. Вертолет крутанулся, потом завис в сотне метров и медленно сел на дорогу. Офицер-общевойсковик в чине майора полез назад в вездеход химиков и извлек от туда металлический светло-серый чемоданчик, подобный Ванькиному, лишь чуть потолще и видимо заметно тяжелее. Ланке и второй офицер пожали «отъезжающим» руки, и ребята потащили свои чемоданы под крутящийся винт.

Ваньке изредка приходилось летать на обычных «цивильных» вертолетах, обычно на комфортных «Спиритах» и элегантных «Беллах», из тех что популярны у полицейских и телекомпаний, и разок на маленьком «Робинзоне». С «Блэк Хоком», конечно, не сравнить – здесь удобства нулевые, грохот страшный. Кое как сели на малюсенькие откидные креслица, считай задницей на пол, между ног зажали свои чемоданы, а в остальном, как ковбои на родео – разве что тем с бычков на землю падать пониже будет. Мелькнуло шоссе, вертолет пошел в облет багдатской «околицы». А вот еще одна дорога… Ваня развернул карту Багдада с пригородами – похоже это Десятое шоссе, что идет на запад в сторону Феллуджи и дальше в Сирию. На дороге виднелась громадная военная колона, кое где дымы от подбитой техники и сама техника, в одном месте так даже очень много. Какой-либо суеты, оцепления, специальных скоплений народа или любых других признаков ЧП, с воздуха они не заметили, хоть и летели давольно низко.

Вертолет сел на какую-то площадку, похожую на иссушенное футбольное поле. Может когда-то это и было полем. Невдалеке здание, похожее на школу, рядом какие-то заборы. Под забором сидит пехота, сквада два, пожалуй. Майор и Айван вытащили свои чемоданчики, а пилот им махнул рукой в направлении, куда следует идти. Едва они вышли за винт, как вертолет оторвался от земли и по косой ушел, скрывшись за строениями. Солнце пекло вовсю, и когда подошли к солдатам, то под бронежелетом уже пощипывало от пота. К майору, с каким в пути Айвван так толком и не познакомился, узнав только, что зовут его Джоу, подскочил сержант. Коротко доложил ситуацию, посоветовал из-за забора по напрасну не высовываться – впереди подозревают снайпера. Майор спросил, есть ли безопасное место в теньке. Пригнувшись, пошли за сержантом. Метрах в пятидесяти за забором оказалась небольшая постройка из саманного кирпича, а в ней еще человек пять солдат и комвзвода – похоже арьегардный наблюдательный пункт. Спросили обстановку. Да ничего вроде обстановка, прямой опасности нет, так, одни предположения. Нашли поломанный стол на трех ножках и пару каких-то стульев-развалюх. Задача у роты оказалась крайне простой – контролировать дорогу через эту деревню и сидеть тут до темна, что текущий момент вполне совпадало с задачей эксперта – тоже сидеть, пока не позовут или не заберут.

Майор подтащил стол к окну, вместо поломанной ножки наложил кирпичей и поставил свой чемодан. Открыл его – вроде какой-то приемник-передатчик спутниковой связи, в крышке компьютерный экран, рядом уложены цифровой фотоаппарат и видиокамера с набором объективов, наушники-микрофон и небольшой кийборд. Стала понятной неразговорчивость майора – скорее всего парень из военной разведки, но только уже не из какой-то там рад-хим-мед, а настоящей. Пощелкал чего-то на компе, покрутил чемодан, настраивая крышку под какой-то угол. Потом неожиданно позвал Ваню к себе:

– Айван, вы случайно. никого из этих не знаете? Может видели какой фэйс по Ти-Ви или встречали в какой русской печатной периодике?

На экране одна за другой стали появляться фотографии. Только одно лицо показалось знакомым.

– Вот это лицо где-то видел. До войны еще, если памать не изменяет, то по арабскому телевидению. Хотя может путаю чего. И кто он, честно сказать, не припомню.

– Это Владимир Титоренко. Посол России в Ираке. А это… Хм – это мистер Батагов, их военный атташе. Да и остальные тоже – разведчик на разведчике…

– Так, что, убили их?

– Да нет, вроде никого там не убили – сейчас они в Феллуджу поехали. Вроде серьёзно зацепили шофера, да еще легонько пару-тройку человек. Пока не совсем ясна обстановка, но уже похоже, что наше присутствие там нежелательно – сказали шума не поднимать и не подавать виду, что нас это волнует. Видать решили дать событиям развиваться естественным образом, хотя чему тут развиваться? Завтра-послезавтра убирутся в Сирию или в Иорданию, а через недельку все утихнет само собой. Что-что, а Россия не СССР, – особой международной суеты по такому поводу не предвидится.

– А что произошло, то? Они что, Саддама в багажнике вывозили, или мухабаратовский архив? (мухабарат – что-то типа иракского ПГУ-КГБ)

Майор включил карту с постоянно обновляющейся обстановкой высотного и космического наблюдения.

– А хрен их знает. Госдеп давно просил всех дипломатов убраться из Багдада. Скажи на милость, чего дипломать то, когда режима, правительства, и гарантий безопасноти считай не существует? Эти дотянули до самого штурма Багдада, наконец подали заявку об эвакуации. Мы выделили им вот этот маршрут и сообщили временную привязку, а они с какой-то радости дали крюка, вот в этой точке свернув на девяносто градусов вот сюда… А зачем?… А поди теперь узнай! Хотя посол машину свою бросил, ну а если там чего интересного и отыщут, то нас с тобой это не касается. Значит этим крюком вылетели на нашу колону в этой точке… Как назло худшее место и время выбирали. Похоже, что это или какая-то авантюрная операция прикрытия чего-то, о чем мы понятия не имеем, или же весьма удачно сляпаная провокация их любимых иракских друзей – эти с самого начала войны только и мечтают, как бы Россию сюда втянуть. Смоти, в этой точке в тридцати милях от Багдада восемь машин попадают прямо под перекрестный огонь. У них же атташе в колоне был, он-то не дурак! Он-то наши боевые уставы читал и стопроцентно должен знать, как воюет Американская Армия – что в бою никто на их посольский статус и смотреть не будет. Неужели наивно надеялся, что флажок на машине спасет?! Дипломатический иммунитет пуленепробиваемым еще никого не сделал. Ну не могут же русские просто так глупо лопухнуться. Наверное, все же друзья-иракцы их на расстрельный участок развернули. Посмотри на это эриал-сёрвэйланс – видишь, на фото перед их колонной две машины, похоже битком набитые иракцами. Теперь сюда смотри – что от машин осталось. Там-то точно всем каюк. Может они хотели проскочить под «дипломатическим прикрытием» русских. Пока это единственная логичная версия или я чего-то тут не понимаю. Тогда получается, что русской дипмиссиии сказочно повезло: смотри, вот здесь они выходят прямо к танку, танк взрывается, а они по газам и вперед! Чего так рванули? Разве, что взрыва испугались – ну глупо ведь! Не одумайся их посол и не замри, то точно шагали бы мы сейчас по той дороге с рулеткой через трупы твоих земляков. Хотя тут может даже проще дело – хоть и грустно это, но получается, что шофер посла своим ранением всю русскую дипмиссию спас! Его-то машина первая шла, она и стала, она-то и остальных остановила. Ладно, хватит голову ломать, сейчас наше дело маленькое – на всякий случай часа четыре просидеть тут на готове, вдруг Москва на Вашингтон по-серьёзному надавит. А если не надавит, то пусть русские дипломаты сами о себе заботятся, а дальше вся головная боль уйдет генералу Бруксу, разборки со всей этой дипбратией по его части.