Чтение онлайн

Мост уже был разрушен. Взрывали его гитлеровцы, видимо, впопыхах: он всего-навсего осел, и только с противоположной стороны несколько пролетов развалилось. Не успевшие переправиться фашисты бежали вдоль берега вниз по течению реки. Некоторые бросались в весенние мутные воды Буга, пытаясь спастись вплавь. По ним били пулеметы. Продолжалась стрельба и в городе.

— Что будем дальше делать? — спросил Сазонов.

— Готовиться к форсированию. Хорошо бы хоть как-нибудь восстановить мост…

— Сейчас не даст. Вон, видишь? — И Сазонов указал на дот, который прикрывал устье реки Синюхи, впадавшей в этом месте в Южный Буг.

Слева от моста мы заметили еще одну долговременную огневую точку. Обе трехамбразурные. Я сказал Сазонову:

— Организуй сбор лодок у населения. Поищи бочки. Будем делать плоты.

Сазонов отдал приказание Мирошниченко, тот — в роты, и работа по заготовке плавучих средств закипела. К нам пришел капитан Михаил Иосифович Ерофеев.

— Что слышно?

— Думаем с Сазоновым, как форсировать Южный Буг, — ответил я. — Жители говорят, будто на аэродроме много самолетов, не могут подняться из-за грязи. Вот бы их захватить! Пехота захватывает самолеты. Здорово звучит! Не правда ли?

— Опустись на землю, мечтатель!

— На земле, Михаил Иосифович, мы собираем лодки, бочки и все, что можно приспособить для переправы.

Вечером командир полка позвонил мне по телефону:

— Готовьте подразделения к форсированию реки ночью. Что у вас уже сделано?

— Сазонов запасся пустыми бочками из-под бензина, сооружаем из них плоты, нашли две лодки.

— Начальник штаба направляет вам расчет на форсирование по эшелонам.

— А лодки будут?

— Даем четыре малые надувные лодки разведчикам, они прибудут в 1-й батальон.

С наступлением темноты Сазонов послал несколько солдат к мосту измерить глубину реки в том месте, где нет пролетов.

Бойцы вернулись с доброй вестью:

— Там неглубоко, можно пройти вброд.

Это несколько изменило наши планы. Решили начать форсирование в тишине, внезапно: взвод разведчиков на четырех лодках — выше моста, а 1-й батальон под прикрытием мостовых конструкций сперва переправит на лодках группу стрелков. Когда они зацепятся за берег, главные силы пойдут по мосту, а дальше — вброд.

Я решил переправиться вместе с разведчиками. Погода благоприятствовала нам: шел мелкий моросящий дождь. В кромешной тьме точно в назначенный час гвардейцы осторожно спустили на воду надувные резиновые лодки и, бесшумно работая веслами, медленно поплыли к противоположному берегу. Я плыл с командиром взвода. Над рекой стояла тишина: ни выстрела, ни стука, ни всплеска. Время тянулось томительно долго. Наконец лодка мягко толкнулась о берег. Мгновенно все выскочили и устремились к траншее, ведущей к доту. В ней никого не оказалось. Дот тоже был пуст. Рассредоточившись, мы ждали, когда 1-й батальон подаст сигнал, что достиг берега. Внезапно в темноте зазвучала немецкая речь. Голоса приближались. Мы изготовились. Я приказал подпустить фашистов вплотную. Нас было человек восемнадцать-двадцать.

— Приготовиться… Огонь!

Треск автоматных очередей слился с взрывами гранат. В считанные минуты фашисты были уничтожены. Одновременно с нами огонь открыл и 1-й батальон. Разведчики бросились к ближайшим домам. Застигнутые врасплох гитлеровцы не смогли оказать серьезного сопротивления. Очень скоро гвардейцы Сазонова достигли центра города. Мы встретились с ним у здания какого-то института. Его батальон и разведчики овладели основными магистралями. Плацдарм был захвачен, и противник теперь бессилен помешать переправе через реку главных сил.

Сазонов пошел в роты, чтобы организовать оборону занятого рубежа, а я с начальником штаба и разведчиками остался в здании института. Здесь у немцев, видимо, был госпиталь: повсюду валялись одеяла, белье, склянки с лекарствами. Мы очистили для себя несколько комнат на первом этаже и перед зданием отрыли окопы.

Кто-то нашел стеариновые плошки. Зажгли их, занавесив окна одеялами. Телефонисты, воспользовавшись вторым рейсом разведчиков, протянули через Буг связь, и я доложил обстановку подполковнику Палицыну. Он одобрил наши действия и пообещал прибыть к нам. Я попросил прислать сюда артиллеристов, так как ожидал контратак неприятеля. Только закончил разговор с командиром полка, как раздался звонок Сазонова.

— Помогите, нахожусь на втором этаже с командиром 2-й роты, а в первый этаж ворвались фрицы…

В трубке что-то затрещало, послышались выстрелы, потом взрыв гранаты. Связь прервалась. Взяв взвод разведчиков, я побежал с ними к дому, где дралась 2-я рота. Фашисты уже отходили. Бойцы, развернувшись в цепь, открыли автоматный огонь. Три гитлеровца упали. Приблизились к зданию, в котором находился Сазонов. У входа лежали два убитых гвардейца. Влетели в помещение. Внизу никого не было.

— Сазонов!

— Я здесь! — Михаил сбежал по лестнице со второго этажа.

— Цел?

— Цел. Жалко, двоих наших убили…

— А зачем тебя понесло на второй этаж?

— Хотелось посмотреть, виден ли аэродром.

— Надо было выставить охрану понадежнее.

— Так у меня никого не было, кроме связных, ординарца и телефониста. Двоих оставил внизу. Хорошо, что телефон взяли с собой наверх.

— Командиру всегда нужно быть с людьми. Особенно в населенном пункте нельзя отрываться. Как закрепитесь, похороните погибших.

Отправив прибывших со мной бойцов назад, в здание института, мы с Сазоновым проверили, как закрепляются роты, и вернулись в штаб. Ожидая, что неприятель попытается пробиться в район переправы и отрезать нас от реки, я приказал командиру разведчиков отрыть окопы у изгиба Южного Буга. Еще одну позицию, преграждавшую врагу путь к переправе, мы подготовили на левом фланге батальона, на случай, если гитлеровцы прорвутся в стыке между нашим и 34-м гвардейским стрелковым полком.

Первомайск в основном был освобожден. В руках противника остались лишь несколько улиц и аэродром.

22 марта город был полностью очищен от врага подошедшими частями. Москва отметила эту победу салютом. Указом Президиума Верховного Совета СССР наша дивизия была удостоена второго ордена Красного Знамени. Теперь она стала именоваться—13-я гвардейская Полтавская ордена Ленина, дважды Краснознаменная, ордена Суворова II степени стрелковая дивизия. Всему личному составу Верховное Главнокомандование объявило благодарность.

Настроение у всех было приподнятое. Ломая сопротивление врага, преследуя его днем и ночью, мы рвались к нашей государственной границе.