Чтение онлайн

— Ты не обращай внимания, — успокоил Никанор Сергея, — она смирная и добрая, но сейчас нужда… Сам знаешь…

Никанор не договорил и провел ребром ладони под подбородком.

Сергей сел на табуретку и долго мялся, пока наконец решил сказать то, о чем думал.

— Да, тяжело сейчас рабочим. У многих семьи… Хочу предложить студентам собрать денег и отдать их вам.

— Благородное дело, ничего не скажешь.

— Вот я и решил посоветоваться с вами. Если согласны, завтра же начну собирать.

Когда Сергей, поговорив обо всем, собрался уходить, Никанор, отыскивая свой картуз, сказал:

— Погоди, пойду проводить.

— Не надо, — возразил Сергей, — сам дорогу нашел, сам и уйду.

Он простился и вышел на улицу. За воротами стояла Анфиса, невеселые ее глаза были устремлены на пустыри.

— До свидания, — сказал он, обернувшись к ней.

— До свидания, — ответила Анфиса. — Не взыщите, что так встретила.

Сергей быстро вынул из кармана заранее приготовленную десятку и сунул ее в руку Анфисы.

— Это зачем? Не надо, — смутилась она.

— Я прошу вас. Это от студентов — бастующим.

— Спасибо! — прошептали ее губы.

Сергей не знал, что ответить, и поспешил уйти, но если бы он оглянулся, то увидел бы на глазах у Анфисы слезы.

…За окном вечер. Сергей сидит за столом и читает французскую книгу. На парадном позвонили. По прихожей мелкими шажками прошла хозяйка. До Сергея донесся мужской голос, потом в дверь постучала Татьяна Сергеевна и взволнованно произнесла:

— Сергей Георгиевич, к вам.

Сергей поднялся со стула и направился к двери. Он почему-то решил, что пришел Далматов или другой непрошеный жандармский офицер и снова предстоит неприятная беседа.

— Войдите! — крикнул он на ходу и толкнул дверь.

На пороге стоял подпоручик с черной курчавой бородкой. Сергей чуть не вскрикнул от изумления, но подпоручик, украдкой от хозяйки, приложил палец к губам и спросил:

— Вы Сергей Георгиевич Лазо?

— Да! Прошу ко мне!

Звеня шпорами, подпоручик переступил порог и плотно закрыл за собой дверь. Убедившись в том, что Татьяна Сергеевна покинула прихожую и ушла к себе, он улыбнулся. Сергей порывисто обнял нежданного гостя.

— Федя, родной!

— Тсс! — предупредил подпоручик. — Не Федя и не Митя, а Виталий Витальевич Щеглов, подпоручик семнадцатого Архангелогородского полка.

— Это правда?

— Не все ли равно? Важно, что меня теперь и сам Далматов не узнает.

— Где ты пропадал столько времени? — спросил Сергей. — Жандармы обыскали двор, но не нашли тебя.

— Двор-то проходной. Я скрылся, а через два дня уехал в Иваново и работал там по заданию партии. А тебя тогда задержали?

— Даже допрашивали, угрожали, пытались разузнать о тебе. Далматов знает тебя как Кодряну, а не как Клещева.

— Не выдала? — Кодряну показал в сторону столовой, где находилась хозяйка дома.

— Нет! Благородная старушка уверяла шпика, что у меня никто не бывает.

— Что ты успел за это время? — поинтересовался Кодряну.

— Ничего!

— Жаль, что я не успел познакомить тебя с одним студентом твоего же института, он бы заставил тебя как следует поработать…

— Кто это?

— Высокий такой, в пенсне, маленькие усики, глаза карие…

— Уж не Всеволод ли Сибирцев с четвертого курса?

— Угадал!

Сергей сделал удивленное лицо.

— Я Сибирцева много раз встречал, но он какой-то замкнутый. Быть может, мне к нему завтра пойти?

— Думаю, что не застанешь его, он в Сибирь собирался. Много читаешь? — Не дожидаясь ответа, Кодряну подошел к полке, висевшей на стене, и стал просматривать книги. Среди учебников и книг по военным вопросам, которыми Сергей интересовался в последнее время, все еще красовались тимирязевские лекции.

— Хранишь как память или продолжаешь изучать? — спросил он.

— Лекции безусловно интересные, — ответил Сергей, — но в свое время я, увлекаясь ими, сделал много ошибок.

— Вот как, Сережа! Самобичевание! Очень хорошо признавать свои ошибки. В чем же они заключались?

— Я механически переносил дарвиновскую формулу борьбы за существование на человеческое общество. Законы же развития общества нельзя отождествлять с законами природы. Разве гнет капиталистов над рабочими или подавление забастовок можно объяснить дарвиновской борьбой за существование?

— Как же ты дошел до этой мысли?

— Маркс помог. Я прочитал его письмо, в котором он раскритиковал книгу Ланге «О рабочем вопросе».

Друзья просидели до полуночи, делясь воспоминаниями.

— Оставайся у меня, — предложил Сергей.

— Нельзя! Я в гостинице.

— Завтра придешь?

— Не знаю. Возможно, уеду. Проводи меня.

Сергей накинул на себя шинель, и друзья, бесшумно покинув комнату, вышли на улицу.

С залива дул влажный ветер. Над Исаакием кружились и кричали гортанными голосами грачи.

Ночью хлынул ливень и так забарабанил по стеклам, что Сергей проснулся от шума. Прислушался — ветер проносился с бешеной быстротой, ударяя в стекла окон косыми струями дождя. Сергей перевернул подушку холодной стороной к лицу и прильнул к ней.

На рассвете дождь утих. Сергей выглянул в окно — от снега и следа не осталось.

Кодряну снова исчез, и Сергею было не по себе. Целыми днями он читал. На Обуховском и на других заводах забастовки прекратились. Теперь Сергей навещал Жаркова только по воскресным дням.

Никанор принадлежал к тем рабочим, которые поняли, что борьба за политическую свободу принесет и экономическое раскрепощение, и с этого пути уже не сворачивали. Жарков умел читать, писать, но для приобретения теоретических знаний у него не хватало времени. Он знал простой трудовой закон, выражая его своими словами: «Я такой же человек на земле, как и все, значит, я вправе жить свободным и независимым. Я работаю и за это должен получать столько, сколько нужно мне и моей семье. Трудиться же и отдавать свою силу фабриканту я не хочу. Вот и выходит, что у меня одна дорога с большевиками». Эту простую истину Жарков умел передавать многим рабочим, привлекая их на сторону большевиков.